Мишель Фашах – Ань-Гаррен: Взросление среди чудовищ (страница 8)

– Это не значит, что мозгов у него больше, – фыркает она.

Я доедаю. Истерика не возвращается, но слёзы ещё случаются сами по себе.

– Сходила бы умыться. Развела тут сопли…

Когда возвращаюсь, вижу: и «мальчиков» она уже потчует. Сивэля, похоже, подняли не по его желанию, но он сидит прямо и кривится на каждом глотке «кофея», который Жанна в него вливает. У неё мягкая, насильная доброта: от неё не убежишь.

Мозг наконец просыпается. Презрительно глянув на Тетрициэля, присаживаюсь к компании. Похоже, Жанна тут не просто так: этот точно пожаловался Ками, а Ками, будучи «по делам», сдала меня Жанне. И, конечно, следующий вопрос:

– Чем ты занималась вчера?

– На курсах была.

– Расскажешь?

– Ну, курсы… лектор гном… несколько слушателей, – пожимаю плечами.

– Симпатичные мальчики есть? – сразу спрашивает она.

Я округляю глаза. От неё такого не ждала.

– Наверное. Не знаю. Не обратила внимание.

– Как это? У тебя что глаз нет?

– Там все жмутся вокруг другой девушки. И честно – там так сложно, что не до парней… зато есть гномка.

– Гномка? – Жанна огорчается.

– Гномка. Впервые увидела такую молодую, – обрываю подробности.

– И что, все парни вокруг неё? – удивленно бормочет Жанна.

– Нет. Там одна из потомков Саурона. Они её облепляют будто мухи… – спохватываюсь, перехватывая её взгляд.

– Кофея ещё сделать? – между делом спрашивает она у Сивэля. Испуг в его глазах – это надо видеть.

– Не трать на него ценный продукт, – спасаю охранника. – Я из него сегодня тортик сделаю.

– Тебе же не нравится!

– В крем добавлю. Мужики вернутся – оценят, – придумываю на ходу.

– И прекрасно. Я вашу кухню до отвала заполнила… – Жанна осекается. – Слышала, у вас были проблемы с плесенью, немного помогла.

– Спасибо.

– Ладно, засиделась. Дел невпроворот. Господин вернётся – столько всего надо… Пойду.

– Спасибо за визит и пирожки, – провожаю её.

Жанна упорхнула, а мне и правда пришлось решать, что сделать из противного «кофея». Заварила тесто, поставила молоко на ферментацию, стала выпекать тонкие коржи – медленно, упрямо, один за другим. К ночи выросла целая стопка. Осталось смешать «кофий» с сахаром и чем-то вроде густого молока… но свежести не хватало. Поздний час в лавки не пустит, в стазис-шкафу ни ягод, ни фруктов.

Идея приходит внезапно. Беру в комнате камень призыва Айрин и иду к пруду. Только подношу к пальцу кухонный нож, как запястье зажимают в стальные тиски. Рядом – Сивэль; я умудрилась забыть, что он вообще существует.

– У тебя что, привычка такая? – спокойно интересуется он.

– Какая такая? – огрызаюсь.

– Резать себя, – кивает на нож.

– Мне кровь нужна.

Он молчит. Ждёт объяснений.

– Для призыва. Капля, – вытягиваю камень.

– Мою возьми, – он ловко вынимает нож из моих пальцев, морщится на лезвие, достаёт свой кинжал и заносит над запястьем.

– Нет! – успеваю поймать его руку. – Твоя не пойдёт. Камень испортим. Чего ты боишься? Капля всего.

– Обязательно сейчас? Может, до утра подождёт? – пробует он по-другому.

– Не подождёт. Дай нож.

– Нет. Не было распоряжений давать тебе резаться.

Я кусаю щёку до крови, плюю на камень и швыряю его в пруд. Сивэль ошалевает, но больше – от того, что через пару минут из глубины поднимается Айрин.

Белокурая красавица выходит на берег: огромные светло-голубые глаза, жемчужные волосы до пят – единственное «одеяние». Даже бывалого эльфа цепляет. До тех пор, пока она не открывает рот.

– Подарок решила сделать? Наконец-то научилась? – упирает руки в бока, хмыкает на Сивэля.

Он рефлекторно перехватывает кинжал.

– А, нет, – тянет русалка, морщит нос. – Меченый.

Я вспоминаю о метках на слугах и потомках Саурона – против русалочьей жажды.

– И чего вызвала тогда, пигалица? – переводит взгляд на меня.

– Тортик взялась печь… Ночь, ягод нет.

– Так вон, два шага в Болото – наберёшь краснушки.

– Не тот случай. И привкус у неё… Мне бы те синие, плотные, как у Водяного в дальних заводях, – объясняю на пальцах.

– Поняла. Сколько?

– Лукошко. Полное, – протягиваю заранее припасённую котомку. Жду цену: за услуги русалки надо заплатить.

– Заговор сочинишь, – деловито бросает Айрин. – В рыбацкой деревне один умник коров натаскал по моим озёрам. Я б и не против, да берега топчут. Водяной им протекцию дал – мужика трогать нельзя. На коров придумай. Иллюзии их не берут.

– Хорошо, – киваю.

Русалка хватается за лукошко и уходит под воду. Я остаюсь у пруда и думаю. Руки надо занять.

– Тебе нельзя колдовать, – шипит на ухо Сивэль.

– Я и не буду.

– «Заговор» – это что?

– Рифмованный текст. Передам – и сразу забуду. Применять не буду.

Кажется, его вот-вот разорвёт.

– Руки занять надо, – сообщаю и ухожу на кухню.

Смешиваю крем, шепчу под нос, перебирая строки: «копыто коснётся глади», «озёра не примут копыта»… Подбираю форму, чтобы коров от озёр Айрин отворачивало. Не в первый раз: как только отдаю его ей сразу забываю. Так и обходим запреты.

Возвращаюсь к пруду как раз когда Айрин появляется с ягодами.

– Дура ты. Пару часов подождала б – рынки открылись бы, – ворчит она, передавая лукошко.

– Может быть. Но я хочу закончить сейчас.

– Тронешься донести «про визит» – всех родственников сожру, – щурится русалка на эльфа и ныряет.