Мишель Фашах – Ань-Гаррен: Взросление среди чудовищ (страница 9)

Похоже, только теперь Сивэль по-настоящему понимает, куда попал.

Торт выходит отличный и увесистый. Эльф от куска отказывается. Я едва впихиваю блюдо в стазис-шкаф. С довольством иду спать.

Глава 10. Правила Саурона

Просыпаюсь поздно и, завтракая тортом с чаем, с неудовольствием наблюдаю возвращение дяди Малфи. Вдрызг пьяный, без иллюзий, он вваливается в дом и замирает на ковре под моим осуждающим взглядом. Весь в песке и пыли – снова ходил землей; на роге застряла водоросль, значит, до этого ещё и Водяной его по воде тащил. Вид отвратный, запах ещё хуже, с него капает грязь.

– Какой пример подаёшь ребёнку?.. Грязь по дому тащишь. Не мог хотя бы чуть помагичить перед входом, чтобы не быть таким грязным?

– Мой дом! Хочу – грязь тащу!

– Конечно. А кто ковер чистить будет?

– Сам!

– Удобно: сначала изгадим, потом исправим? Не проще сразу?

– Не могу я в таком состоянии… напутаю, – лепечет виновато.

– Совесть проснулась. Где остальные участники банкета? Операция прошла успешно?

– Успешно! – расплылся он в улыбке, поднял руку, будто хочет объяснить… На бархатно-чёрной коже прилипли хитиновые крошки каких-то рачков. Ему стало стыдно, он смолк. – Я тут пока посплю… Потом ковер исправлю.

И правда сворачивается калачиком на придверном ковре, укрывается плащом. Рога только торчат.

Просыпается он к вечеру второго выходного. На скорую руку очищается магией и сразу врывается ко мне в комнату. Видно еле сдерживается.

– Прости меня за такой приход, – цедит он сквозь зубы.

– За что? За то, что опять пьяным явился? Или за ковер? Ты его, кстати, исправил?

– Ты… ты… Это мой дом! Мой ковер! Хочу – порчу, хочу – выкидываю! В моём доме мои…

– Правила Саурона! – перекрикиваю я его.

Синие, как небо, глаза округляются. Даже высохшая, но испорченная землёй одежда будто шевелится.

– Ты не будешь тыкать мне тут Сауроном! Не он с тобой нянчится!

– Помню, что тебя «заставили». Все успели отказаться, а ты – нет? По праву слабейшего? – меня несёт.

Малфурион гудит от злости. Рога растут; правый ботинок трескается, из него выглядывает край копыта. Быстро, как разворачивающийся комок бумаги, он обретает боевую форму. Дольф объяснял: в таком виде он для меня даже безопаснее, чем в обычном – шаг в мою сторону, и убьёт, он это понимает, потому не тронет.

Копыто топает; пол под ним натужно скрипит. Возросший вдвое Малфурион фыркает, выдыхает облако пара мне в лицо и мотает головой, снося рогами верхнюю петлю двери. Дверь повисает на нижней, по диагонали. Взревевший зверь, величиной с орочьего брангыра, смотрит на меня, наклоняя рога, и загребает под себя очередной ковёр.

– В стазис-шкафу есть пару свежих ватрихтиков. Будешь? – хмыкаю. – Могу ещё сушёной бражницы предложить. Свежей нет, извини.

За его спиной раздаётся переливчатый, до боли знакомый смех. Малфурион оборачивается. В проёме, облокотившись на наличник, – Саурон. Откровенно ржёт над сценой.

– Овощами оборотня решила задобрить? – сияет разноцветный.

Малфурион «сдувается» до обычного роста, бросает на меня недобрый взгляд и уходит в комнату, придерживая лопнувшие штаны.

– Нам на совет с гномами, – сообщает Саурон. – Дверь пришлю кого-нибудь починить. – И исчезает в комнате Малфуриона. Через минуту там уже тихо.

А я встречаю осуждающий, взгляд посеревшего Тетрициэля, который оценивает мою слегка разрушенную комнату и меня.

Глава 11. Печать владельца

Я прихожу к зданию курсов заранее. Мы с Тетрициэлем прячемся в арке напротив: хочу перехватить Блати до входа.

Гномка бежит от станции, вдруг замирает у перехода. Достаёт свёрток, снимает с волос медную проволоку и закалывает их моей заколкой. Почему-то обидно.

Она трогается. Жду минуту и догоняю.

– Блати!

– Ой. Привет, – явно не ожидала меня здесь. Мы переходим дорогу, я останавливаю её.

– Тебе не нравится? – киваю на заколку.

– Нравится.

– Тогда что не так? Объясни. Я видела, как ты надела её перед тем, как прийти.

– Лида, она же дорогущая, – шепчет Блати, оглядываясь.

– Это плохо?

– Это странно. Увидят гномку с такими камнями – вопрос первый: «украла?». По мне же видно, что я не из привилегированных. – Смотрит пристально, вздыхает. – Ты понимаешь, сколько это стоит?

– Это как с недвижимостью? Нужно подтверждение?

– Стоит как дом в деревне, а то и больше. Бумаг не надо: на камнях печать владельца. Хороший маг или гном-ювелир подтвердит, что они мои. Ты, когда дарила, её активировала. Но вопросы всё равно будут: у прохожих, у семьи, в школе. И я не хочу всем это объяснять.

Про печати я не слышала, но вид делаю понятный.

– Я просто хотела… Твоя медная проволока – это ужас. Если это проблема, продай заколку. Только дай слово, что купишь такую, на которую никто косо не посмотрит.

– А с остальным что делать? – приподнимает брови.

– Не знаю. Мне-то какое дело?

Блати смеётся. Мы и правда живём в разных мирах.

– Девочки, я сегодня сяду с вами! – высокий голос сзади. Я подпрыгиваю.

Блати тут же каменеет; кулаки сжаты.

Поворачиваюсь. «Курочка» с курсов: перчатки, сумочка, шляпка – всё в тон. Перевожу взгляд на Блати: она напряжена, слова подбирает. План «курочки» ей не по душе. Я беру все на себя.

– Думаешь, можно подойти и заявить права на место?

– Ну вы же не оставите подругу в беде! Эти ухажёры меня измучили. Учиться невозможно, – жалуется она.

– Мне казалось, тебе нравятся танцы самцов, – говорю я.

– Са-са-самцов?! – «курочка» округляет глаза; нижняя губа дрожит.

– Ты чего? – шипит на меня Блати.

– Она же благосклонно принимала их ухаживания. Я видела, – объясняю уже гномке.

– Я… я не хотела конфликтовать, – лепечет «курочка». – Нас и так считают заносчивыми. Не хотела никого обидеть.

Блати выдыхает, как перед прыжком в воду:

– Ладно. Я не против. Если Лида не против.

– Сядешь со стороны двери, – припечатываю я.

– Перед Бранном, – кивает Блати. И зачем-то добавляет: – Полуорком. Если тебя не смущает.

– А почему это должно смущать? – искренне удивляюсь.

– Он что, позади меня сидеть будет?! – пытается возмутиться «курочка».

– Будет, – подтверждает гномка. – У него ноги длиннее, чем нужно. В проход вытягивает.