Мишель Фашах – Ань-Гаррен: Взросление среди чудовищ (страница 10)

Я смотрю на Блати с уважением. Наблюдательная.

– Меня зовут Мариэлла нио Брескироньо. Но вы и так знаете, – она протягивает руку. Мы не спешим её жать. Я гляжу на перчатки с презрением.

Мариэлла спохватывается, дёргает перчатки так резко, что едва не рвёт.

– А я – Блати, – усмехается гномка и крепко пожимает ей руку. – Высоких фамилий не имею.

– А я – Лида, – фыркаю. – Но ты это и так знаешь.

Мариэлла терпеливо ждёт и держит руку для меня слишком долго. Блати толкает меня локтем. Приходится смириться.

На курсах Мариэлла правда резко меняет тактику: не шепчется с парнями, сидит с нами и наравне с Блати разжёвывает основы. После занятий мы с ней в паре всё-таки дожимаем гномку и уводим в соседнюю чайную.

Пока ждём сендвичи и тянем ледяной чай, обсуждаем непонятные места с лекции и самого лектора. Взгляд Мариэллы на заколку Блати мне не нравится. Гномка тоже чувствует и меняет украшение на медную проволоку, прячет мой подарок в сумку.

К десерту разговор сам собой уходит к семье Блати. Оказалось, она одна из приёмных: её мать и ещё двух вдов взял в семью старший шахтёр. Брат Блати уже подмастерье у ювелира. Сама она ещё учится и берёт школьные подработки: их раскидывают по заданиям наугад, чтобы дети находили своё. Чаще всего гномки после замужества уходят в дом, поэтому на них как на учеников мало кто ставит, но подзаработать можно.

Мариэлла всё это время молча уплетает пирожные.

– Какие здесь вкусные «сливочные пальчики»! – она наконец радуется паузе.

– Да, но в ресторане Таверны лучше, – соглашаюсь.

– В ресторане Таверны? На улице Роз? – шепчет она.

– Ага. Там это непростительно великолепно. И ещё сырный торт с краснушкой в сахаре.

– Кто тебе разрешил туда…

– Посмотрела бы я, кто запретит мэру Гермеса или Саурону. Там лучшая кухня в Мордоре.

Мариэлла вдруг смеётся, вытирает глаза платочком:

– Вспомнила. Три года назад. Тебе и правда нравится их кухня.

– С ней всё в порядке? – шепчет Блати.

– У нас тогда было… семейное собрание, – говорит Мариэлла. – Помню, как одна красная девочка пробралась и разграбила фуршет.

– Расскажи, – просит Блати, глядя уже на меня.

– В десять я нашла приглашение на отбор… для мэра Гермеса. Адрес, дресс-код, пропуск. И обещанный фуршет от Таверны. Решила, что грех пропускать. Попросила Тетрициэля показать дом заранее, сбежала и прошла по пропуску. Через чёрный ход попала в зал и как раз на фуршет.

Я облизываюсь при одном воспоминании.

– Налопалась. Больше всего – фаршированных яиц с икрой и каким-то волшебным соусом…

– И тебя никто не заметил? – не верит Блати.

– Конечно заметили, – отрезает Мариэлла. – Ты правда думаешь, господина Малфуриона «вдруг» позвали? Или что охранник «случайно» тебя потерял? Или что никто не видел красную девочку? Но, надо сказать тебе «спасибо»: возможно, моей сестре повезло на отборе именно потому, что во время ритуального танца господин Саурон был занят мелкой пигалицей, которая уснула под столом, обняв блюдо с яйцами, в луже собственной блевотины.

– Хочешь сказать…

– Хочу сказать: когда шёл танец, он схватил тебя и исчез минут на тридцать. Только прошу, на моём отборе без катастроф. В моем доме мне такая помощь не нужна, у меня-то магия есть.

– Он и тогда манипулировал мной?! – злость поднимается волной.

– Что тебя не устраивает? Он устроил тебе приключение, – припечатывает Мариэлла.

– Приключение?!

– Ну да: подкинул приглашение, показал дом, дал пропуск, накормил лучшим, потом разгрёб последствия. Для десятилетней – вполне.

Я выдыхаю. Это не отменяет манипуляций. Но.

Прощаюсь с девчонками как в тумане. Впрочем, туман опять опускается и на город, пока мы с эльфом идём домой.

Глава 12. Иллюзии

Перед домом останавливаюсь, оглядываю двор. Краски Ань-Гаррен уходят. Поднимаю голову: гостья-луна, что бывает две недели в год, уже стала яркой звездой и прячется за первой.

Вхожу. В общей Малфурион сидит за столиком с кружкой чая. Взгляд ничего хорошего не обещает. Делаю два шага от двери – и:

– Почему так поздно?

– Мисс была в чайной с сокурсницами. Без происшествий, – тут же отчитывается Тетрициэль.

Косо смотрю на него: «предатель». Кажется, охранника не проняло.

Малфурион отставляет чашку, облокачивается на трость обеими руками. Даже его иллюзия раздражает: мужчина неопределенного возраста, как все маги; длинная рыжая коса, серые глаза. Морщусь.

– Нам нужно поговорить, – говорит он.

– Тебе разве твой шпион не всё доложил?

– Тетрициэль не мой шпион.

– Вот именно, просто доносчик любому, кто попросит.

– Леди, вы живёте в доме господина Малфуриона… – начинает Тетрициэль.

– А могла бы с русалками. Если не забыл: наниматель у тебя Саурон. Значит, и в Болоте маялся бы со мной? – цежу я.

– Свободен, – отрезает Малфурион.

Тетрициэль уходит вниз.

– Что конкретно тебя не устраивает? – спрашивает Малфурион.

– Помимо постоянных запретов, манипуляций и вранья?

– Вранья?

– Даже сейчас ты не ты. Иллюзии – даже дома. Хочешь казаться старше и важнее?

Малфурион медленно снимает иллюзию. Она сползает, как шёлковый платок. Под ней – он настоящий: на вид не старше Сивэля и чем-то на него похож. Чёрная кожа, холодные синие глаза, грива тугих чёрных завитков. Мы с ним совсем разные. Впрочем, и с его маской – тоже.

– Запреты я снять не могу…

– Конечно. Ты же не хозяин.

– Чего?!

– Да ничего! Вы все зовёте себя моей семьёй, но никто ей не является. «Сын друга отца», «его протеже». Что это за родство? Отец, которого я видела пару раз и не в реальном теле. Меня будто похитили монстры!

– Тебе и так пошли навстречу. Теперь ты ещё и на курсы ходишь. Чего добиваешься?

– Не ты. Не тебе решать. Ты мне не отец. И воспитатель из тебя так себе. Не удивительно, что твоя жена…

Удар приходит в солнечное сплетение. Не рукой. Он даже пальцем не шевелит. Боль расходится волнами – я оседаю на пол. Кажется, вместе с волнами под ладонями гнётся мозаика; пальцы будто проваливаются в камень. Воздуха не хватает. Когда удаётся вдохнуть, наваждение уходит.

Поднимаюсь. Во рту – кровь. Пальцы наливаются пульсом; между фалангами будто крупная соль. Шевелю – по мозаике звенят крошки. Смотрю на Малфуриона и ощущаю острое желание убить чёрное рогатое чудовище. Светильники меняют цвет, по стенам бегут тени, воздух сохнет.

– Успокойся, – приказывает он.

– Даже с маленькой девочкой справиться не способен? – голос чужой, холодный.

– Мне говорили, что вы безжалостные, – он опускается на диван, вдруг усталый. – Но я не верил, что настолько…