Мишель Фашах – Ань-Гаррен: Император и кукла (страница 5)

Вернулся Давиэн Ро с помощником, на ходу открывая на браслете свои метки.

– Логи изучил. Слова не сработают. Нужен контакт, – сказал он.

Рен преградил путь, медики поддержали:

– Физический контакт выводит тетраидов из режима. Радиус – десять шагов.

Синтетик повернула голову к новоприбывшим, задержала взгляд и едва заметно приподняла бровь. Лёгкий интерес и ничего больше.

– Компромисс, – выдохнул Давиэн. – Без касаний.

Он кивнул помощнику. Тот шагнул в «безопасный круг» и начал странный танец: пружинящие шаги, резкие остановки, вытянутые ладони под углами, короткие «вибрации» пальцев. Синтетик следила внимательно, а затем рассмеялась ясным, живым звуком и хлопнула в ладони один раз, коротко и звонко.

Реакция в боксе была мгновенной: двое вояк одновременно напрягли хват, один дернулся к дубинке. В имперском протоколе хлопок – явный знак угрозы «я тебя убью».

– Стоп, – Давиэн поднял руки. – У разных видов разные паттерны. Это, вероятно, радость, не угроза.

Он медленно, утрированно показал «нулевую» позу – ладони открыты, плечи опущены, длинный выдох – и повторил для синтетика без единого резкого движения. Та улыбнулась глазами, ладони сложила на груди и… ничего больше не сделала. Воздух в боксе постепенно «остыл», охрана опустила плечи, а Рен отметил в журнале новую строку: «На невербальный ритуал объект отзывается. Касание по-прежнему табу. Продолжить поиск общих жестов без входа в ближнюю зону».

Сообщение от главного системного программиста пришло без приветствий: россыпь мутных трёхсекундных клипов и стоп-кадры, каждый с фамилией того самого охранника и точной меткой времени.

– Поясни, – бросил Рен.

– Сравни таймкоды. Я не буду делать твою работу. Вброс визуальных образов в момент касания. Проверил трижды.

Рен свёл потоки: камера бокса, браслет охранника, журнал вентиляции, «чёрная» запись импланта. Совпало до тика. На клипах – дёрганые панорамы: живой рост видманштеттеновых полос, серебристый иней, что плавится изнутри, алые пряди в зелёном свете, красный блик на гладком металле – и темнота. Звука не было. В черновике появилась строка: «Контакт ладонь–кожа сопровождается инъекцией визуальных загрузок в сенсорный тракт. Канал, вероятно, тканевой. Повторяемость по таймкодам – полная».

Рен смотрел на таймкоды с чужих «видений» и прикидывал риски. Разрешить касание помощнику – значит сознательно сжечь ещё один имплант и получить очередной блаженный манекен у ложемента. Запретить – упереться в стену слабых откликов. Он поставил в черновике две строки: «контакт даст материал ценой тетраида» и «без контакта остаёмся без информации», но подписи под ними не было.

Тем временем Давиэн и его помощник обсуждали стратегию, полушёпотом, как режиссёры у сцены. Помощник время от времени выходил в «безопасный круг» и строил простые структуры: складывал ладони в геометрические фигуры, чертил в воздухе медленные спирали, имитировал дыхательные волны, пару раз прошёлся «кошачьей» походкой, один раз – нелепо подпрыгнул и замер в позе, будто держит невидимую нить. Синтетик реагировала: едва заметный наклон головы, лёгкая смена фокуса зрачка, один раз – короткая улыбка глазами. Реакция была, но слабая; графики на пассивных датчиках едва шевелились – дразнили поверхность, не задевая глубины. Рен отметил каждую микрокривую, но разрешения на касание всё ещё не давал.

Помощник подошёл ближе поднял руку над головой, зажав четыре пальца и вытянув большой вверх. Синтетик посмотрела, повторила тот же жест, но удержала ладонь на уровне груди, и коротко кивнула. Помощник опустил ладонь к груди и тоже кивнул. Она взяла трубочку, втянула коктейль пару глотков, затем снова показала оба жеста по порядку и улыбнулась – тихо, почти детски; круглый зрачок слегка расширился и вернулся к норме.

Рен отметил последовательность как «эхо с нормировкой по уровню»: высоту жеста синтетик «заземлила» до нейтрального положения, кивок подтвердил синхронизацию, глоток стал явной паузой питания, после которой следует подтверждение контакта.

Он занёс в черновик мини-протокол: 1) жест палец-вверх – приветствие/готовность; 2) зеркалирование на уровне груди – «без угрозы/на равных»; 3) кивок – подтверждение; 4) глоток – пауза, затем продолжение. Контакт без касания зафиксирован.

Давиэн, забыв осторожность, буквально просиял – эмо-блокираторы отметили всплеск и покорно «пропустили» живую радость. Рен сухо напомнил держаться за пределами опасной зоны, дал команду оформить жесты в рабочий лексикон и включить непрерывную запись. Физический контакт по-прежнему под запретом. Теперь у них была первая строчка словаря, и она складывалась без слов.

Четверо помощников вплыли в бокс цепочкой, и стало тесно: охрана сдвинулась к стенам, медики уступили место. Новички работали по сетке: зеркалирование поз, углы ладоней, темп дыхания, повороты головы, «окна» паузы. Синтетик отвечала выборочно, но устойчиво.

Давиэн, не удержавшись, вернулся к хлопкам. Начал с одиночного – реакция позитивная. Перешёл к парам и тройкам с разными интервалами – охрана осталась спокойной, их протоколы уже «обучили» на новый смысл. Объект смотрел внимательно, потом сама предложила последовательность: хлопок – ладони вперёд – хлопок. Сделала её чётко, без резких движений, и слегка улыбнулась глазами.

Рен отметил паттерн как потенциальный «маркер безопасного адресного контакта»: центральный хлопок-«сигнал», «ладони вперёд» как сообщение «без угрозы/остановка импульса», финальный хлопок как подтверждение приёма. «Жестовая грамматика начала складываться», – записал он и дал команду формализовать новый элемент лексикона: фиксировать, повторять с разной длительностью пауз.

Глава 8. Предикат угрозы

В бокс вошёл Адмирал. Охрана выпрямилась, Давиэн с группой отступили на шаг.

– Отчёт.

Рен передал черновик. Варрон пролистал метки: «Сурима», криокамера, зона порядка десятка шагов, отказы приборов, узоры «за один тик». Дипломат вежливо запросил продолжение работы; разрешение последовало без паузы. Адмирал остался у входа, наблюдая «танцы» помощников и отклики объекта.

– Зачем вы возитесь с потенциально опасным организмом? – не отрываясь от строки про отказ импланта спросил он.

– У объекта стабильная дистанционная защита в пределах десятка шагов, – ответил Рен. – Ломается всё, что сложнее ножа: анализаторы, оружие, регуляторы, импланты. Вероятно, при первом контакте со скирхами эта реакция «выключила» их лодку: синхронная перестройка сплавов по всему корпусу и одновременное обесточивание записывающих узлов. Здесь, без касаний, мы начали получать ответные паттерны – единственный канал, что не рушится при приближении.

Варрон вернул планшет:

– Продолжайте по вашему протоколу. Любые активные устройства – запрет. Любая эскалация – немедленно доклад.

Он задержал палец на строке про «десяток шагов», открыл отчёт по лодке скирхов и коротко распорядился:

– В коридор. Объект – на одном конце. На другом, за семью секционными метками, – стрелок. Проверим дистанцию.

Кокон выкатили в пустой технический тоннель, лампы гудели сухо. Рен с Давиэном пытались остановить эксперимент; Варрон не изменил решения:

– Если дальше этого предела объект «глух», он бесполезен как союзник и опасен на борту. Нужен факт.

На дальнем рубеже охранник поднял плазменный пистолет. Ещё до выхода ствола на линию прицеливания рука застыла, зрачки «остекленели». Корпус оружия пошёл тонкой трещинной сеткой, из щели вырвался белёсый дым. В канале на тик провалилась давящая тишина.

Помощник Давиэна, не входя в «зону», показал палец вверх – их «привет/готов». Синтетик на другом конце повторила версию на уровне груди и коротко, светло рассмеялась.

Варрон посмотрел на дымящийся обломок и вернул планшет Рену:

– Записывайте. Угроза читается по намерению и наведению, а не по дальности. Продолжаем без активных устройств. Ищите язык.

Синтетик уснула. Давиэн увёл группу «разбирать грамматику».

В медотсек, не постучав, вошёл главный программер – тучный, с ухмылкой, от которой хотелось закрыть дверь. Рен знал о его привычках: перенастроенный эмо-пакет, вечный перекус в кармане, субординацию он путал с личным обаянием, которое ему будто бы всё прощало.

– Какого хрена вы ребёнка тут держите? – шутка не долетела. – Ладно. Принёс отчёты по имплантам и мёртвым анализаторам. Думал, сложились разом. Сам перепроверил.

На стол легли гермокейсы с пломбами и стеклянные кристаллы офлайн-выгрузок. Не по сети – принёс руками. Браслет у него в «глухом» режиме, радиомодуль изолирован, проводной хвост намотан на запястье.

– Отказы разной природы, – буркнул он, щёлкнув экраном. – А таймкод один и тот же, до тика. Четыре разных сценария поломки, одна метка. Гонял на трёх эталонах – совпадает. И да, пришёл сам, потому что не хочу гнать это по шинам. Вдруг у неё «слух» шире наших предосторожностей.

Рен открыл сводку: коррозия «за сотню тиков», плавление «по объёму», микротрещины «по сетке», перегоревший каскад – разные механизмы, одна метка тика, совпадающая с касаниями и наведениями.

– Это не поле и не метр, – неожиданно серьёзно сказал программер. – Это предикат: вмешательство/угроза. Сработало – а как именно рушится, уже детали. Если она и ребёнок, то ребёнок уравнений. Не хотел, чтобы «она» ломала меня дистанционно, поэтому – офлайн.