Мишель Фашах – Ань-Гаррен: Император и кукла (страница 1)

Мишель Фашах

Ань-Гаррен: Император и кукла

Глава 1. Сурима

Пыль надвигалась зловещими валами, словно песчаная буря, обрушивающаяся на берег старого мира. Шаттл "Веер-13" грузно осел на потрескавшуюся платформу; гулкая вибрация пробежала по корпусу и замерла. В непроглядной тьме ожили плечевые фонари, рассекая мрак узкими лучами и выхватывая из небытия фрагменты унылого пейзажа: обшарпанные стены бывшего водозабора, обезображенные подтеками химической грязи и высолами.

– Вода уходила быстро, – процедила Арина Тасс, пряча пепельно-серые «научные» волосы под маску. – Химия, не время.

Лайя Венн коротко проверила защёлки. Зелёные глаза блеснули за визором.

– Давление в норме. Фильтры чистые, – отрапортовала она. – Не бегать.

– Первый круг есть. Второй – по плану, – признаков сомнения в голосе Орэла не было. Высокий, с матово-тёмной кожей и чёрными глазами – командир отряда.

Чернорабочие Нокс, Крил, Садэ подвели распорки. У прохода в «храм» стоял горький запах регенерации фильтров. Тёмные пальцы работали бесшумно; стропы легли в кольца точно. Нокс – жилистый, с обожжёнными ладонями – задержал взгляд на Арининой маске и ухмыльнулся, в уголке шрама жила старая колониальная привычка обходиться без фильтров и без эмо-контроля. Он подтянул распорку, глянул в темноту зала:

– Интересно, почему скирхи не растащили отсюда все, что можно?

Меран не поднял головы от сканера:

– Норить негде. Под плитами водозабора стерильно и пусто, токсичная крошка обваливается слоями. Рынок мёртв. Разве что эврифоры взяли бы, но их сад позднеиндустриальный лом не расширяет.

Лайя проверила поток через маску и коротко добавила:

– Плюс воздух режет им обоняние, «смех-кантата» рвётся, координация падает. Для стаи это гибель.

Рез прошёл тонкой линией, створки «храма» разошлись в стороны.

– Так тихо, будто мы в гибернации, – сказала Арина.

Орэл вошёл первым и шлем звякнул о притолоку; по визору пролегла красная полоса высоты. Остальные прошли, не сгибаясь.

– Шлем цел? – Лайя глянула на датчик. – Габарит рассчитывай заранее.

В центре зала покоился овальный объект – цельный, без единого шва, с обтекаемыми гранями. Под матовой поверхностью проступала сложная сеть теплообменных контуров; местами она уходила вглубь и возвращалась, образуя замкнутые “петли”, рассчитанные на долгую спячку.

– Это криокамера, – Меран Кол провёл сканером вдоль ребра, не касаясь. Серые, взъерошенные волосы торчали антеннами. – Протоколы старые, архитектура не местная. Синтетический матрикс. Обмен на минимуме. Жив.

На долю тика по корпусу вспыхнул чужой красный луч и погас.

– Имитация распознавания, – тихо отметила Арина. – Он смотрит.

Лайя поставила у входа блистер с буферными растворами.

– Без касаний. Стабилизирую среду. Тронешь – умрёт. Или проснётся.

Лучи фонарей скользнули по стенам. Ряды табличек, прикрепленных болтами, пестрели именами и датами. Арина задержала взгляд на последней.

– Совпадает с горизонтом выбросов. Изотопный профиль сходится. Самоотравление.

Арина подняла голову и твердо произнесла:

– Рекомендация: не вскрывать. Эвакуировать целиком. Возможен корень серии около 50 СЦ давности.

Орэл кивнул, переводя рекомендацию в приказ:

– Принято. Протокол «Синт-А». На месте не вскрывать. Любые попытки активации пресекать.

– Поднимем при стабильной среде, – сказала Лайя. – Пусть дышит ровно.

Нокс хмыкнул, затягивая узел. В голосе сухой песок колоний:

– Кто вообще замораживает синтетиков? Богач спрятался в бункере, а игрушку – на потом? Хотя да… кукла красивая. Я бы такую с собой утащил в бункер. Рост как раз под трубного разнорабочего.

Тишина резанула. Крил отвёл глаза, Садэ опустил голову.

– Держи язык, – Орэл даже не повернулся. – Работаем.

Распорки приняли вес, пол загудел низко; под плитой медленно заводился старый насос.

Лифт-трос зацепил петли, стальные нити натянулись. Капсулу потянуло вверх; пыль под ней встала волной. В общей полосе связи шли редкие импульсы в старом диапазоне.

– Слышите? – Меран изменил угол датчика. – Полоса древняя. Похожа на праязык синтетиков. Корневая версия.

– Еще сотня тиков – и это станет игрой в рулетку, – предупредила Лайя. – Подъем.

Груз ушёл в отсек. Стропы запели низко. Орэл прошёл вдоль креплений, коротко коснувшись каждой защёлки; на запястье блеснул матовый знак военной касты.

Арина присела у контейнера стабилизации; тонкие, почти бумажные пальцы пробежали по строкам:

– Дыхание ровное. По линейке. Эвакуация на дредноут, – подвела она.

– Коридор прикрою, – сказал Орэл.

Шаттл оторвался. Снаружи фонарь выхватил обрывок рекламного полотна; пустые ниши «храма» глянули вслед. На дальних шкалах было чисто, но в шуме ещё теплилась тонкая родинка старого протокола.

– PX-110 «Сурима»: позднеиндустриальные, самоотравление. Биота – бактерии и экстремофилы. Единственная высокоорганизованная сигнатура – в криокамере, не местная. Протокол «Синт-А». Эвакуация. Анализ – на дредноуте, – продиктовала Арина и отправила отчет на дредноут.

Глава 2. «Тихая зона»

Шаттл «Веер-13» вошёл в док дредноута «Восток-К», и общий канал взвыл. На главном экране вспыхнули векторы, пошла снежная крупа помех: нуль-флот накрыл сектор «медовой» сеткой игл, глушилок и резаков. Автофильтры метались; служебные частоты трещали меметическим мусором так, что половина пакетов резалась на входе, остальное приходило рваным шумом.

Голос адмирала Варрона резанул, без вводных:

– Экспедицию – в отрыв. «Веер-13», отстыковка немедленно. Дредноут принимает бой.

– Артефакт – в изоляцию. «Веер-13» к отстыковке готов, – сказал Орэл ровно.

Капсула уже стояла в транспортном ложементе. Арина держала поручень, чтобы стабилизаторы не звенели. Меран перезапускал сканеры, срываясь на аварийные профили.

– К внешней кромке. Девятый луч доковой разметки, «тихая» зона, – продолжил Орэл. – По схеме чисто.

Замки дока отщёлкнули. Он дал тягу и отодвинул «Веер» от брюха дредноута. По борту «Востока-К» прошёл белый шрам удара; связь хрипнула, стала краткой. Там, где пару тиков назад висел патруль, теперь пусто и разводья обломков. Коридор выглядел подозрительно гладким.

Первый «удар» ударом не был: шаттл въехал в паутину. Скорость просела ступенями, по обшивке пошли сухие царапки. На обзорных проявились тонкие серые нити между валунами и пустыми контейнерами; на узлах поблёскивали шарики жира и копоти. Нити держали меши натянутыми: в складках мерцали карманы газа, липкая плёнка не давала им разойтись в ноль. Затем пошли крючья с жирными швартовами, липкие меши на иллюминаторы. В носовую секцию врезались, раскрыли створку, ввалились ройной струёй.

– Скирхи, – сказала Лайя.

Пол под ногами «засмеялся» трескучими сериями. «Веер» сел в вязь: аэрогель прихватил опоры, магнитные кошки легли на швы, с кормы цокнули крюки. Вдалеке дредноут держал бой с нуль-флотом, а падальщики уже тянули трофей.

– Резервный тяговый. Крил – на корму, снимай кошек. Учёные – к артефакту. Если нас вскроют, первым вылетает он, – Орэл рубил команды коротко.

Дрожь прокатилась по коридору; шипение, прогорклый запах сала. Садэ метнул в шлюз гранулу пены: щели захлопнуло, резку замедлило. Снаружи скреблись когти. «Смех» подбирался ближе – под этот ритм удобно резать металл.

Стаю не остановили ни резаки, ни пена. Лайя успела закрыть одну переборку и вбила пену в морду первому; тот ослеп на миг, рванул когтями себе морду. Следующий прыжок вжал её в переборку; двойной удар пришёлся в горло. Автожгуты на запястьях мерцали уже без смысла.

В аппаратной Арина щёлкнула маяк на ребро капсулы. Магнитное кольцо встало; зелёная точка вспыхнула на панели. Она открыла общий канал и выкрикнула координаты.

– Уже, – сказал Меран, гоня «SOS-Голый»: U и τ, без заголовков, без ключей. – Плюс спектр паутины, рисунок «смеха».

Нокс принёс автожгуты и клипсы аварийного выброса.

– Если что – выталкиваем в ноль. Пусть ищут маяк, а не нас, – Арина не поднимала головы.

– Они на обшивке, – рявкнул Орэл в интерком. – Мешами держат карман, жиром залили иллюминаторы, пилят по кругу. В шлюзе «дробилки». Держим последний клапан. На «три» – выброс.

Арина с Мераном вжали капсулу в салазки.

– Раз, – шепнула она. – Два…