Миша Шрай – Щекотливая ложь (страница 6)

— Идём? — Трифти снова взяла подругу за руку.

Кажется, ей понравилось так держаться. Она уверенно вела растерянную девушку к каретам.

— Мне поставили только две сотни. Мне не жалко, но если цель создать видимость силы, разве это не мало?

Сама Литти успевала только оглядываться. Сад быстро остался позади. Перед дворцом ожидало пять карет. Они быстро наполнялись чемпионами.

Когда девушки выбежали из дворца, ветер набросился на них и поднял вверх белые волосы выпускницы. Сразу обнаружились все слабые места костюма, где коже стало холодно. У эльфийки была короткая причёска, и её ветер не беспокоил. Но Литти только в карете смогла пригладить спутавшиеся пряди.

С громким хлопком дверь, погрузив салон в темноту. Карета тронулась. Глаза ещё не привыкли, и Литти различала лишь смутные силуэты.

Вдруг из темноты прямо перед ней возникло бледное пятно — чьё-то лицо. Холодные пальцы обхватили её запястье.

— Если число будет выше, а ты проявишь себя слабо, то будет ещё хуже, — прозвучал в лицо шёпот.

Литти узнала голос, даже не разглядев кудри и губы бантиком.

— Я же сказала, — повторила Долсон, отпуская её руку и откидываясь в свою тень. — Ты нужна, только чтобы мы посмотрели на соперников.

— Высокомерная тварь… — запрокинув шею, протянул длинноволосый парень в тяжёлые клубы пара. — Это была величайшая ошибка в её жизни. Я превращу её королевство в личную плантацию.

Он говорил непринуждённо, уверенный, что осуществить сказанное для него ничего не стоит. Королевская лига Маскулистана — гроза всего мира. В этом принц Бадриан ни на йоту в этом не сомневался. На его пальцах ещё дрожали пиковые судороги, которыми он лично испытал каждую чемпионку, а в глазах пульсировали приёмы, что он наблюдал у каждого чемпиона.

— Может, команда не забирала призов на международных сборах, — лениво произнёс он, — но лишь потому, что это были показательные танцульки. Бабское развлечение! Демонстрация неудовлетворённости!

Сидящие напротив него рассмеялись. Оба гостя сидели на нижнем полке сауны, пока сам принц занимал верхний. Капли падали с его тёмных волнистых локонов, что спускались ему до плеч, раздутых от частых тренировок и взмокших от высокой температуры. Демонстрируя безразличие, мужчина разминал шею, но напряжение не удавалось скрыть. Уже несколько часов соседнее королевство не возвращало ему гонца. Он планировал встретить этого ящера прямо в сауне, заставить его сносить жар, ещё раз продемонстрировать перед ним своё расовое превосходство, а вместо этого сам парился на проклятых полках уже битый час и не имел ни малейшего представления, что готовит Феминистия в ответ на вызов.

— Пятнадцать лет Братство Семи Государств не нуждалось в сборе ПДК, — заметил второй из трёх отдыхающих, широко расставив толстые ноги. — Я совсем не возражаю, что мне, как члену Противодопингового Комитета повысят жалование, — он посмеялся, но принц его не поддержал. — Да и давненько я не виделся с госпожой Лайони, если вы понимаете, о чём я. Однако придётся поднимать старые инструкции, снова эти утомительные совещания... игрища невероятно скучны в организационном плане.

— Пятнадцать лет эти ряженые девки и их евнухи только и делали, что сверкали брюликами! — отвечал принц. — Уж потрудись убедиться, что они не применят допинг! Потому что ни единого другого способа победить наших чемпионов у них нет!

— Конечно, Ваше Высочество! — слегка подавшись вперёд в полупоклоне, но так и не подобрав живот, ответил мужчина. — Никакого допинга! Их жалкое королевство сдастся с позором ещё в четвертьфинале, и тридцать процентов земель отойдут нам. Кстати, — он доверительно перешёл на шёпот, — Я уже присмотрел себе неплохую виллу на берегу. Пока это «пансионат великолепия долголетия» чего-то там, попросту говоря, сборище старых кошёлок, но у них прекрасный бассейн! Мне бы хотелось взять его себе.

У Бадриана даже не хватало сил возмущаться этой мелочностью. Он махнул рукой и расслабленно прилёг к спинке. Глаза его потерялись в клубах плотного пара. В нём он видел процветающее соседнее королевство, но хотел видеть падение неверных. Любой из пансионатов этого недогосударства не представлял для него никакой ценности, и отдать его приближённому не означало ровным счётом ничего.

Даже если это было не так, сейчас принц был не в состоянии об этом думать. Оценивать убытки, подсчитывать риски, планировать новое устройство после победы — всё это вытеснялось злостью. И чем больше он пытался её скрыть, тем сильнее она становилась. Сжимала изнутри его плечи, заставляла лёгкие раздуваться, посылала в руки жажду движения, драки.

Капли пота стекали по его мощной груди. Двое мужчин напротив невольно напрягали в его присутствии плечи, стараясь хоть чуть-чуть соответствовать. Но дряблые руки одного и худое бледное тело второго, не расставляющего ноги так широко, безапелляционно проигрывали в этой немой схватке. В правителе, вынужденно занявшем место отца раньше срока, они вызывали горькую усмешку. И как с такой свитой ему удержать власть, когда они даже внешне вызывают отвращение…

— Если позволите, Ваше Высочество, — заговорил худой мужчина, чей голос звучал так низко, будто шёл из загробного мира, — Я считаю, стоит брать те губернии, что ближе к границам других государств, и исходить в выборе из планов на будущее. Как только Братство Семи увидит слабость Феминистии, от приглашений на игрища им будет уже не отбиться. Их растерзают по швам за считанные недели. Но нам будет проще занять более крупные территории, если установить власть в дальних точках и оттуда сцеплять кольцо, а не наползать только с одной стороны.

— Лорд Керсли, — подал вновь голос мужчина с внушительным животом, — Вам непременно нужно жениться! Как только Вам родят детей, Вы поймёте, что вилла на берегу — единственное спасение от головной боли, и никакими стратегическими иллюзиями её не унять!

— Почему же иллюзиями? — хотел было возмутиться лорд Керсли, но принц шумно потянул носом, не зная, как иначе не сорваться на крик от недовольства.

Его раздражала перебранка лордов, раздражала тишина за дверью, да и сама сауна с её жарой, нисколько не расслабляющая, его тоже раздражала. В накалившемся воздухе его сердце только настойчивее требовало битвы. Поставить всех на колени, заставить признать его власть!

Глубоко вздохнув мощной грудью, он и сам широко расставил ноги. Ему нужно было пространство, нужно было подумать. Горячий пот скапливался на шее. С волос крупные капли падали на плечи, но не остужали, а липли, точно воск.

— Мы не возьмём тридцать процентов их земель, как это делали на игрищах прежде, — рассудил принц.

В клубах пара повисла тишина. Вдруг мужчина сел прямо. Он плотно прижал к вискам волосы, с силой собирая скопившуюся испарину, и заправил их за уши.

— Чтобы я, правитель первой по величине державы, уступал дорогу какой-то простолюдинке!? — Терпение лопнуло. — Чего она добилась в жизни, чтобы я её уважал!? Выучилась считать? Да они сами не дают образования мужчинам, а потом удивляются, что считать умеют одни бабы! Чтобы я уступал ей дорогу! Я — гость, приехавший на международную ярмарку, должен выслуживаться перед какой-то девкой!

Подданные закивали головами, но принц не верил в их искренность. Те вторили себе под нос, лишь бы выслужиться, думал он. Они не понимают масштаба оскорбления, нанесённого его высочеству, а он был немыслимым! Вызов на игрища в такой вопиющей ситуации абсолютно оправдан. Стерпеть подобное непозволительно.

— Тридцать процентов? — продолжал принц. — За публичное унижение!? Нет…

Он хотел получить поддержку, совет, как действовать в такой ситуации. Да хоть требование, которое, наверняка за долю секунды сформулировал бы его отец. Но отца не было. Только двое ненадёжных мужчин, один из которых не нашёл себе жену к тридцати годам, а второй не может доверять собственному рту, в котором пропадает всё, что съедобно.

Принц надолго прикрыл глаза. Решение должно было прийти к нему, как это всегда происходило с мужчинами в его семье. Великие правители! Поколениями они строили королевство, проложили ему дорогу к славе, влиянию. Сотни лет соседи боялись Маскулистана. Трепетали перед его правителями. И что теперь? Он, принц Бадриан, стоило отцу занемочь, станет посмешищем, которого просят уступить простолюдинке?

Мысли опять отбросили его на тканную тропинку весенней ежегодной ярмарки, которую по итогам продаж прошлого года решили проводить в Феминистии. Она лучше всего торговала длинноворсовыми котами, волшебными трубами, заглядывающими на тысячи километров вдаль и на мельчайшие расстояния в поры материи, а также магическими сферами, которые умели сами создавать звуки и играли весёлые песни. На бархатных тканях он снова видел безродную девицу, чьи волосы были распущены, а взгляд до безобразия наглый. Она не прятала его, как и ярких волос, и посмела просить принца уступить ей дорогу. Он ответил ей то, что она заслужила. Но что самое возмутительное — вместо наказания этой челяди те слуги, что сопровождали гостей, состроили оскорблённые лица и потребовали объяснений от принца!

— Священный обет международной конвенции пятисот двенадцатого года, — с чувством, словно поднимал над головой тяжелейший камень, больше его собственного веса, и размахиваясь для смертельного удара, заговорил принц. — Желанием победителя может служить как до тридцати процентов земель проигравшего, так и личное состязание.