Миша Шрай – Щекотливая ложь (страница 8)
Бёдра! — вспыхнула мысль в голове Литти. Сейчас они безропотно проминались под натиском соперника, но они могли работать и на неё. Должны были работать! Ведь это были бёдра чемпионки, чёрт побери!
Она тут же закинула ноги на плечи соперника, обвила его шею, как змея, и в одно движение повалила на спину. Теперь выгодная позиция была у неё. Она села ещё удобнее, чтобы парень не смог так же резко скинуть её обратно. Каждое движение отдавалось в ней сладким предчувствием победы. Но что самое приятное — в глазах самца она поймала волнение.
«Так вот, где твоя слабость», — поняла для себя Литиция, — «ты из тех, кто привык побеждать, а внутри жаждет поражения».
— Я дам тебе поражение, которого ты ждёшь, — прошептала она в его ухо, и в ту же секунду увидела, как его взгляд поплыл.
Она накрыла его волосами и усилила щекотку. В ней горела страсть, и она даже затормозила себя, чтобы не распаляться и не угодить в ловушку собственного удовольствия.
Вдруг в центре арены раздался крик. Мужской. Болезненный. Литти вздрогнула и обернулась на звук.
На центральном настиле лежал парень, схватившийся двумя руками за шею. В метре от него сидела Долсон в разорванном костюме, и между её пальцев ещё блестели остаточные искры высвобожденных внутренних токов, которые девушка, очевидно, применила против соперника.
— На игрищах никакой проточности, Долсон! — гневно вскричала госпожа, вмиг оказавшись перед матами девушки. — Дисквалификация последует тут же.
— Я сказала, что мне неприятно! — кипя от негодования, вскочила девушка на ноги, даже не заботясь о болтающихся полосах костюма. — Он должен был прекратить!
Даже у Литиции похолодели плечи от того, с какой яростью госпожа шагнула на полотно чемпионки. Её лицо было налито гневом. На миг Литти сжалась, ожидая, что госпожа ударит девушку. Но сама Долсон стойко держала удар, готовая отразить атаку.
— Для полуфинала комитет может одобрить чёрный уровень сложности, — прямо ей в лицо говорила Ганлая низким, тяжёлым голосом, каким произносят проклятия. — Соперникам будет плевать, что тебе неприятно. На арене ты — чемпионка, так щекочись! Одна мысль о проточности, и ты обеспечила противнику техническую победу, а значит, подвела всё королевство.
Виновница молчала. Но её оголённая грудь злобно вздымалась на каждом вдохе. Глядя на бесстрашие, с которым она смотрела в лицо первой советницы, Литиция вдруг почувствовала странное спокойствие внутри. Такое же чувство она испытывала глядя на море. Воплощение стихии, за тысячи лет не давшей никому себя приручить. В этом спокойствии Литти распознала то, что не собиралась испытывать к сопернице — уважение.
— Если ты не готова щекотаться на должном уровне, — продолжала Ганлая строгим тоном, но уже не пытаясь подавить, а чётко обозначая условия: — вон из команды! Твоё место займёт доброволица.
— Я готова, — ответила девушка с глубоким внутренним надрывом, точно этими словами переламывала что-то очень важное внутри себя, и, стиснув зубы, добавила: — Госпожа.
Холод пробежал по всей арене. На небе угасали последние проблески света, и вся пустошь за столицей Молочных Озёр, где стоял амфитеатр, погружалась в ночь. Последнюю ночь перед игрищами.
Смерив чемпионку ледяным взглядом, Ганлая оставила её. Но развернулась к её сопернику. Медленно, словно двигаясь в тягучей трясине, она подошла к лежащему парню. Её тень легла поверх юноши чёрным саваном, из-под которого только блестели полные страха глаза.
Не вставая, парень согнулся в три погибели перед госпожой. Издалека Литиция видела, как дрожали его плечи.
— Мы… бы-были на арене… — едва слышно оправдывался он из-под ладоней, за которыми прятал лицо.
— Идёшь со мной.
В голосе госпожи не было места жалости. Не глядя, двигается ли чемпион за ней, она направилась к выходам и приказала остальным:
— Продолжать занятия!
Её высокий хвост отливал багровым заревом под сиянием сфер, загорающихся по контуру сцены. Они рассеивали мутное серебряное свечение, будто звёзды, упавшие под воду. И в этом свечении чемпионы прятали друг от друга глаза, пока один из них с трудом, пошатываясь от страха, поднимался на ноги. Всё его тело трясло, но он исполнял команду и шёл за советницей.
Провожая её, госпожу, правую руку Её Величества, тренера королевской лиги, чемпионы склоняли головы. Но Литти разрывало от возмущения. Из груди рвался неуёмный горящий возглас — «Он же щекотал, как и требовали! Он действовал в регламенте тренировок!»
Острые жала роились под её кожей и зудели напряжённым гулом в голове — «Так всё и заканчивается? Один из них ошибётся, падёт на колени, но будет вынужден следовать за победителем, в плен?»
Литти сорвалась с места. Она устремилась за госпожой. Она скажет ей, объяснит, хотя бы спросит, почему не было разбирательства! Но вдруг её остановила твёрдая ладонь. Это была Трифти.
— Он наш чемпион, — прошептала Литти беспомощно. — Нужен хотя бы суд, я готова поручить…
— Госпожа знает, что делает, — осадила её эльфийка. — Не бойся за него. Его ведут не на аллею благости. Чемпион среди преступников подорвал бы статус команды, и госпожа не допустит этого. По крайней мере, до конца игрищ. У него ещё будет шанс проявить послушание. А тебе, Литти, — перешла девушка на шёпот и во второй раз сделала строгое замечание, в котором узнавалось больше от наставницы, чем от подруги: — пора начать доверять госпоже.
Это замечание кольнуло её сильнее, чем вид дрожи в ногах парня, вынужденно идущего к его наказанию. Сильнее, чем едкие сплетни Долсон. Сильнее, чем заставляли сжиматься всё внутри крылья пташки, когда к ней подходил ящер. Это замечание укололо самое святое в ней — её преданность королевству.
Она опустила голову и побрела назад к матам. Теперь вместо пташки в её голове кружились мухи нехороших мыслей. Они нашёптывали, что здесь, «наверху» следование закону сильно отличалось от привычного. Здесь не было выяснения обстоятельств, не было чёткости, они даже не знали, какого цвета будет уровень сложности в полуфинале!
Магические сферы тихо запевали оду игрищам. Мелкая галька арены блестела под их призрачным сиянием. Всходя на маты, выпускница взглянула на тату, которое нужно было активировать для новой схватки. Две каллиграфические сотни переливали глянцем. Две сотни белых побед. Но Литиции вдруг захотелось стереть их. Под этими фальшивыми числами ей показалась фальшивой и вся её кожа, и арена, и тесно намотанный на её тело костюм.
Она вновь оглядела амфитеатр, но не могла больше найти того величия, которое ещё пару часов назад заставляло её трепетать. Теперь перед ней вздымалась только чернота трибун. Тень того стройного идеала, которым Литти восхищалась всю жизнь, и который вблизи начинал казаться ей незнакомым.
Пока она рассуждала, на её маты ступила Долсон.
— Мне нужен твой человек, — скомандовала она и повела за собой её партнёра.
— Что? Почему мой?
— У него подходящая комплекция. Я его забираю. — Она дважды щёлкнула пальцами, привлекая внимание и второго человека, темнокожего мужчины, только что победившего ящерку.
Обоих она желала видеть на своём полотне.
Растерянно Литти переглянулась с подругой, но руки Оренэй были заняты ящером. Тот, судя по резким подёргиваниям, близился к пику.
— Стой. — Литти упёрлась ладонью в грудь парня, уже сходящего с мата. — Мы не закончили.
— В сторону, студентка! — вскричала Долсон, круто развернувшись на носках. — Я сказала — я его забираю.
Литти оторопела от натиска. Она видела, что Долсон буквально кипела. Что-то жгло её изнутри. Что-то, что под строгим взглядом госпожи она заставила себя сломать и теперь желала сжечь. Внутри.
— Дай им закончить, — всё-таки встала Трифти на сторону подруги.
Её соперник лежал поверженным и измученно дышал, поглаживая отпавший в пиковой судороге хвост. Эльфийка же скинула остатки костюма, что теперь, размотавшись, только мешался в ногах. Обнажённая и довольная очередной победой она встала напротив Долсон.
— Ты сама остановила свою тренировку. Но все остальные отвлеклись из-за вас.
— Отвлеклись, потому что не́муж в команде! — вскричала вдруг Долсон так громко, что её, должно быть, услышали даже в городе.
Эхо её обвинений загрохотало в трибунах. Магические сферы откликнулись возросшей громкостью. Вся команда застыла, глядя на ту, кто произнесла эти страшные слова.
Уши Трифти вмиг напряглись. Её глаза, прежде сверкавшие морской гладью, тут же потускнели. Она стремительными шагами прошла до напарницы. Прямо у Литти перед носом, но будто и не заметив её. Там, где она прошла, оставался шлейф леденящего воздуха. По телу Литиции от него пробежали мурашки.
— Он — чемпион нашей команды, — свирепо шипела эльфийка. — Королевству бросили вызов. В памятке чётко сказано, что закон Маскулистана допускает бессогласные щекотания, и значит, они будут на игрищах! Твой партнёр тренировался на благо королевства! Думай, когда произносишь такие обвинения.
В глазах товарищей блеснуло долгожданное возмездие. То, что сказала Оренэй, сидело внутри каждого, но только она решилась это озвучить. Только в этот момент Литти, стоя вместе с остальными чемпионками, будучи полноправной частью команды, впервые за весь день ощутила то самое чувство, которое с детства толкало её на арену — единство.