Миша Шрай – Щекотливая ложь (страница 5)

На гребне триумфа она отвернулась, не желая ничего слышать в ответ. В груди по-прежнему отбивался набат, и ноги сами требовали куда-то идти. Всё внутри неё требовало действия. Страх полностью улетучился, и с азартом игрока, вошедшего на открытие игорного зала, она прошла к госпоже Оренэй.

— Привет, я обожаю твои выступления, — выпалила Литти на одном дыхании. — Мы всем институтом садились вокруг облака и пересматривали сборы прошлого года. Клянусь, после твоего выступления половина сидений опустела. Все убежали щекотаться. Я тоже.

Едва сказав это, она, как по щелчку пальцев, будто бы протрезвела и вдруг поняла, насколько дико это могло выглядеть. Обе ящерки, стоявшие возле эльфийки до появления Литти, неловко переглядывались. И вдруг Оренэй засмеялась.

Её высокий, почти детский, голос звенел задорным искренним смехом. Сама она задрала голову, и золотая ткань подрагивала на ней. Несколько раз она порывалась что-то сказать фанатке, но смех не давал ей. В разошедшемся приступе она даже схватилась за подругу, и только когда самой Литти стало неловко, девушка, наконец, успокоилась.

— Ох, прости! — смахивая слёзы, сказала она. — Это было неожиданно. Ты такая милая! Королева правда похвалила твои бёдра?

Литти не успела сконфузиться, как за её спиной прозвучал громкий хлопок. Она вздрогнула и тут же развернулась.

За столом стояла госпожа Ганлая. Высокий красный хвост, толстые брови, острые скулы и крупный лоб. Теперь драгоценностей на ней не было. Была кожа. Чёрная кожа облегающего костюма, отдалённо напоминавшего наряды чемпионок, но полосы на госпоже Ганлая были раза в три уже, располагались ровно, симметрично правой и левой половинам тела, а по бокам скреплялись отдельной полоской. На ногах полосы объединялись в юбку и доходили лишь до середины бедра, где заканчивались ботфорты. Глядя на её агрессивный образ, Литти самой захотелось стать высокой, чтобы также эффектно появляться на публике.

Ганлая не стала присаживаться за стол. Вместо этого развернула конверт, и её обувь на высоченной платформе шагнула вперёд. Стол позади неё стал казаться маленьким, как будто стал стулом.

— Чемпионки и чемпионы, — обратилась она без предисловий, — завтра в восемь утра в губернию Молочных Озёр прибудут ваши соперники. Они приедут не потому, что их пригласили. Не потому, что им одобрили въезд. Это те, кто идёт ставить условия…

— Те, кто у нас содрогнётся в пиковой точке! — перебила одна из ящерок, но встретив грозный взгляд госпожи, тут же замолкла.

— Верно, — невозмутимо ответила Ганлая и продолжила: — Именно этого от вас и ждёт королевство! Мы распустили младшую и старшую команды, подготовленные для показательных сборов, и собрали вас — профессионалов, игроков, чемпионов! Тех, для кого щекотания не просто красивое искусство, а дело жизни! — На этих словах её ботфорты шагнули в толпу, и теперь её слова стали ещё более личными. — Королевство дало вам дом, которого нет больше нигде. Сделало вас теми, кто вы есть. Подарило вам свободу, гордость, мудрость. Сто пятьдесят лет Феминистия защищала ваши семьи от жестокости Маскулистана и их грубых союзников! Теперь Феминистии нужно, чтобы вы защитили её. Я хочу, чтобы каждая из вас выложилась на этих игрищах так, как будто это единственное, ради чего она была рождена. Щекочите вашего противника — до полного пика!

— Славится гордая Феминистия! — вскричала Литиция, и к счастью, в этот раз она не прогадала с моментом.

Вся команда вскричала гордый клич вместе с ней. Ближе подошла Оренэй. Литти видела, как от волнения уши её подрагивали. Выпускнице были понятны её чувства, ведь в ней самой прямо сейчас метался ураган. Её тянуло броситься на маты прямо сейчас и одного за другим щекотать никчёмных противников Маскулистана, а может даже, всех их одновременно, и смотреть, как они все вместе валятся на спины в бессилии перед рефрактерной точкой.

Эмоции так бушевали в ней, так рвались наружу в резком крике, жесте, действии, что она взяла эльфийку за руку. Неожиданно девушка ответила и сжала её ладонь.

— Трифти, — с улыбкой предложила она на «ты». — Я рада, что ты в команде.

От этого напряжение в Литти лопнуло, как воздушный шарик, проткнутый иглой. Внутри шарика оказался густой бальзам, и расслабляющим теплом он разлился по всему телу.

— Выстройтесь, — скомандовала госпожа Ганлая, возвращаясь к столу.

На нём она развернула конверт со списком участников лицом к стулу. Теперь Литти знала, что место было подготовлено не для госпожи, а для чемпионок — чтобы каждая поставила след-подпись. Кивком госпожа пригласила первого участника ознакомиться с документом.

— Подписываясь, вы обязуетесь хранить верность королевству Феминистии, — озвучивала она для тех, кто только выстраивался в очередь, — действовать исключительно в интересах государства, в том числе в случае пленения или исполнения…

— Пленения? — встрепенулся мужчина в вишнёвом, едва занеся руку над бумагой.

— Вы ведь знаете разницу между сборами и игрищами… — низким тоном ответила госпожа. — Победитель имеет право пленить побеждённого. Не я устанавливаю правила.

Очередь перед Литти медленно продвигалась вперёд. Госпожа Ганлая прикладывала заколдованный кварц к ладони каждого, кто подписался. Их татуировки чемпионов стягивались в мутный камень, а на их месте возникали ложные результаты.

— Что она делает? — возмутилась девушка, и тут же Трифти грубо сжала её ладонь.

— Не комментируй, — твёрдо приказал её шёпот. — Госпожа Ганлая исполняет приказ Её Величества. Если не нравится смотреть, отвернись. Ты теперь одна из нас — добро пожаловать в лигу игрищ.

Снова волнение обернуло Литти в скользкие объятия. Ладони её моментально вспотели. Ещё один чемпион встал из-за стола и протянул руку госпоже. Символы на его ладони растворились. На их месте возникли новые — чёрная тройка, буква «К» и три десятка за ней превратились в тысячу, а белые символы наоборот увеличились — пятнадцать тысяч преобразились в девятнадцать.

— Но он столько не выигрывал, — не унималась Литиция.

Нутро её бунтовало. Она всем сердцем принадлежала королевству, но то, что происходило прямо на её глазах, было неправильно.

— Прекрати. — Снова Трифти сжала её ладонь, теперь ещё настойчивей. — Ты ведь не думаешь, что побеждают только на матах, верно? «Оценить противника» — ты сама сказала. Принц Бадриан бросил нам вызов, потому что посчитал, что может победить. Но его чемпионы могут посчитать иначе. Они видели нас на сборах и не строят иллюзий относительно своего превосходства. Пусть боятся нас. Не мешай госпоже Ганлая нам помогать и делай своё дело.

С этими словами эльфийка подтолкнула её в плечо, и Литти вмиг оказалась перед столом с раскрытым списком. Пришло время её подписи. Она села на стул.

— Вам подадут кареты, — продолжала инструкцию госпожа. — Сегодня же вы начнёте тренировки в режиме игрищ. К вашим домам отправят слуг. Поэтому по пути к тренировочной арене составьте список всего, что необходимо забрать. У вас будет возможность вернуться в город, но не скоро.

Отпечаток не ставился. Потная рука дрожала и никак не хотела набираться магией искренней веры. Уже дважды выпускница стёрла проступающие на пальцах чёрные капли о ноги и испортила себе костюм. На глазах собирались слёзы. В горле встал ком и увеличивался с каждой секундой, заполняя всю грудь жаром тлеющих углей.

— Ну что ты? — Трифти присела перед стулом на корточки.

— Не получается, не получается! Я не верю в то, что подписываю! — шептала Литти в ужасе от мысли, что к ней обернётся госпожа Ганлая и сочтёт её предательницей.

Но госпожа инструктировала команду.

— Ты верна королевству? — спокойно говорила с ней Трифти.

— Конечно!

— Ты хочешь, чтобы мы победили?

— Естественно!

— Королева правда похвалила твои бёдра?

— Что?

Эльфийка вновь рассмеялась. Но тише. Чтобы госпожа не услышала.

— Сегодня ты узнала, что у тебя есть преимущество, — объяснила она. — Без этого ты думала о недостатках и чувствовала себя слабой. А на игрищах чувствовать себя слабой, значит, быть ей. Тату с количеством побед — наша сила. Ты хочешь, чтобы противник ощутил себя слабым?

Когда госпожа закончила инструктаж, она взглянула особым взглядом на команду, словно мама, собравшая ребёнка в школу в первый раз, или хозяин лавочки, которую открывает для первых посетителей завтра утром. Литти протянула ей ладонь с тату.

Её подпись блестела золотом за спиной госпожи на листе, к которому уже прижимала ладонь Трифти. Они были последние в очереди.

Теперь к коже прикоснулся ледяной кварц. Туман в нём закрутился, но после первой секунды обморожения девушка уже ничего не чувствовала. Ничего, кроме уверенности, готовности к состязанию. И злости.

— Готово, — отпустила её госпожа, подняла подписанный всеми документ и сложила в кубик.

Закончив с конвертом, она достала другой список. Тот, в котором имя Литиции числилось как чемпионки младшей лиги, а не команды для игрищ. Одним взмахом руки её фамилия была вычеркнута. В этом году сборов не будет. Будут игрища.

Литти взглянула на свою руку. Её чёрный ноль остался на месте, а белая единица — общее число побед во всех зонах — теперь стала двумя сотнями.

Девушка задумалась. Две сотни побед во всех зонах — это меньше одного года практики, даже если она регулярно пропускала тренировки. При такой легенде она всё равно остаётся новенькой, неопытной. Такая чемпионка не будет внушать страха.