Миша Шрай – Щекотливая ложь (страница 4)

— Реванш, — прозвучало вдруг за спиной.

От неожиданности она застыла, и тут же поток негодования заполнил её тело, как горячий чай заполняет стакан. Она взглянула на пульсацию огонька на ногтях. Тот мерцал еле заметно, почти отсутствовал — возвращение к щекотке будет считаться новым раундом, а не продолжением прежнего состязания. Значит, ответ на вызов разрешён.

— Тебе повезло, новенькая, — вновь обратился к ней проигравший. — Реванш.

Он требовал. Он требовал, и это просто бесило.

«Новенькая». Он даже не знал её имени, но уже полагал, что лучше разбирается в деле. Он вёл себя высокомерно по отношению к ней, а ведь они уже закончили поединок, и ни малейшего права так разговаривать с женщиной у самца больше не было.

— Меня. Зовут. Литиция. — Она круто развернулась и прошла над ним так, что его взмокшее тело оказалось зажатым между её ступнями. — Ты услышишь это имя, когда будут объявлять победительницу международных сборов.

Её оборвала музыка. Неприятная эпическая мелодия, захватившая арену, округу и далёкий город с разных сторон. Эту мелодию Литти уже слышала. Шестнадцать лет назад, когда была шестилетней девочкой и впервые увидела, как её мама чего-то испугалась. Теперь колючая шаль страха тихо легла на неё саму. Медные, чуть хриплые ноты трубы раздавались из каждой магической сферы по всему королевству — звук, меняющий страницу истории.

— Внимание, гордые жительницы и жители королевства Феминистия! — обращалась сфера тем же ледяным голосом, но в словах не было нужды, ведь и так уже было ясно, что она скажет: — Извещаем вас о том, что сегодня в семь утра государство Маскулистан, наши соседи, под правлением принца Бадриана бросило нам вызов на Игрища. Мы, свободные и гордые жительницы и жители, принимаем этот вызов. С этого момента в королевстве объявлено щекотливое положение! Несовершеннолетним покидать дома без сопровождения ответственного лица строго запрещается. Любая фиксация тренировок в сознании одурманенных насекомых строго запрещается. Об отмене щекотливого положения будет объявлено отдельно после победы гордого королевства Феминистия.

— Славится гордая Феминистия! — на автоматизме крикнула Литти вместе с эхом голосов по всей арене, вместе с поверженным парнем, над которым продолжала стоять.

Их взгляды столкнулись. Она протянула ему руку, и вдруг почувствовала, что ей хочется спрятаться. Поднявшись к ней, парень будто почувствовал её состояние и поправил ей волосы. Так, чтобы они прикрывали её наготу. Они показались холодными.

Сфера замолчала, и с ней почему-то замолчал весь мир. Былая жажда состязаний улетучилась. Как безучастный голос из сферы. Как мерцавший огонёк на ногтях, погасший в подрагивающих пальцах.

Осталось только звенящее в висках осознание:

Игрищам быть.

Глава 2. Щекочите вашего противника — до полного пика!

— Уверенней, Литти, — шептала она себе под нос, когда слуга открывал перед ней ограду, покрытую вьюнком. — Ты здесь по праву. Ты — чемпионка.

Королевский сад пестрил красками: оранжевые толстые бутоны, яркие розовые с острыми концами, вытянутые трубочки фиолетовых соцветий. Стрекотание кузнечиков, громкая возня молодых девушек и взрослых мужчин. Пучина красок набросилась на Литти, едва нога её ступила на траву.

Первые шаги на зелёный ковёр напоминали ей первые занятия на матах. Смесь желания и страха, когда тело вздыбливается от противоречивых импульсов — с гордостью задрать нос, наслаждаясь триумфом, или броситься в бегство от роли, которую ей не потянуть.

Нутро её буквально вибрировало от напряжения. Солнце заливало глаза, и прекрасный сад, огороженный кованной белой оградой, где на несколько кучек разбились две дюжины человек, виделся ей враждебным.

На всех она узнавала наряд. Тугая обмотка из непрерывного полотна шириной около пятнадцати сантиметров. От самого подбородка до стоп. Неровные слои, где-то налегающие друг на друга, где-то оставляющие голые участки тела. Её завернули в такую же.

Она думала, белый — это цвет команды, но оказалось, снежными полосами обернули только её. Ткань на остальных была красной, кислотно-жёлтой, лиловой. Одному мужчине, у которого из-под косой обмотки торчал проколотый сосок, достался вишнёвый. С его тёмной кожей очень хорошо гармонировало.

Она сделала несколько шагов к стеклянному столу. Первые участники начали поглядывать на неё.

Литти скрестила руки, пытаясь прикрыть грудь, которую уродливо расплющила тугая обмотка. «Важно восседает» — едко вспомнились ей слова преподавателя о её формах. Снова они заставили её нахмуриться. Незнакомцы разглядывали её, перешёптывались. Что она тут делает? Она и сама этого не знала.

Незнакомцы, наверняка, как и она, всего пару часов назад вызванные во дворец по личному приказу королевы, разглядывали её. Но не узнавали. Ведь она была им чужой. Молодая выпускница, только что окончившая институт, ни разу не представленная на сборах, ни разу не побеждавшая в международных состязаниях. Она видела, как они хмурились, перешёптывались друг с другом. Что она тут делает? Литиция и сама этого не знала.

За стеклянным столом никого не было. На нём стоял только серебряный поднос невероятной красоты. На его ручках и бортиках разворачивалась целая история из множества мелких деталей: мужчины и женщины, взлетающий в небо платок, длинные перья, какие используют в зелёной зоне. Великие Игрища, с которых зародилось королевство. Всё это мастерица перенесла на поднос. На нём лежал лиловый бархатный конверт — точно такой же, какой принёс и ей вызов во дворец. Литти отвернулась. Это послание было не для неё. Её взгляд выхватил у ограды высокую эльфийку в золотой ткани. Трифти Оренэй.

Выпускница сразу узнала её, и сердце вдруг учащённо забилось, лицо засияло благоговением, почти фанатичным обожанием. Девушка выделялась золотой тканью. Это, считала Литти, совершенно оправданно — за десять лет чемпионка ни разу не потерпела поражения.

Приосанившись, Литиция шагнула вперёд. В голове она торопливо подбирала хорошую фразу для знакомства, но разговор из кучки по пути заставил её остановиться.

— Да никто, безродная выпускница, — донёсся шёпот до её ушей.

Вслед за ним группа из четырёх девушек захихикала, и к ним повернулся мужчина в вишнёвом костюме. Он тихо о чём-то спросил. Слушая его, кудрявая брюнетка, бросившая оскорбление, смотрела Литти прямо в глаза.

На них обернулся не только этот мужчина. Две ящерки неподалёку тоже услышали, и их подруга услышала. Эльфийка. Госпожа Оренэй. Первое, что она услышала о Литти, было не признательность выпускницы и не заслуги, а оскорбление. Причём в самой неприглядной форме, затрагивающей всю семью, превращающей Литти из напарницы и возможной подруги в изгоя.

В ней вспыхнула ярость. Она решительно развернулась и в два шага прижалась к сплетнице вплотную. Так, что их бюсты соприкоснулись, и та могла чувствовать дыхание Литти. Грозное и недовольное.

— Давай, — затребовала выпускница. — Мне тоже интересно. Говори.

Брюнетка была выше, и пришлось задрать голову, чтобы смотреть ей в глаза. Злость захватила жаром всё тело, и ни о чём, кроме кукольного лица оппонентки, Литти не могла думать.

— Хорошо, — довольно отвечала девушка, нисколько не смутившись вызовом. — Ты — разменная монета. Гамбит. Королевству бросили вызов, и не абы кто, а Маскулистан, чёрт побери! У нас есть прекрасные бесстрашные чемпионки, хоть отбавляй, мы уже десять лет забираем на сборах призы минимум по трём номинациям. А теперь взгляни на команду!

Она отступила на шаг, чтобы развести руками, чем превратила их стычку в целое показательное выступление, за которым теперь наблюдал каждый на этой лужайке. Наблюдала и эльфийка.

С каждым словом соперницы Литти чувствовала себя всё меньше, её руки дрожали всё заметнее, и как бы сурово она ни хмурила брови, лицо ей предательски сводило в выражении обиды. Потому что доводы чемпионки ей и самой казались разумными.

— Оренэй, — перечисляла девушка легендарных чемпионов, — Черрети, Долсон! — На последней фамилии она с гордостью указала на себя. — И… ты? Сама-то как думаешь, зачем королеве созывать на игрища новую команду с нуля, и приглашать в неё студенток? А я тебе скажу, милая. Это делается потому, что кто-то должен вылететь до финала. Ты хорошенькая, и в четверть вполне пройдёшь. Но реально сильного чемпиона ты не потянешь. И ты здесь сейчас стоишь только для того, чтобы подсветить опасного соперника перед финалом. А состязаться с ним будет уже профи. Ещё вопросы?

Вместо ответа Литти хотелось кинуться на неё и прокусить горло. Её обтянутая полотном грудь часто вздымалась, а губы плотно сжались, выбирая слова.

— Роялни, — сказала она, наконец. — Оренэй, Черрети и Роялни. Литиция. Если ты вдруг хотела перечислить сильных чемпионок. Хотя и остальных я не стала бы списывать.

Точно так же, как соперница разводила руками, привлекая внимание, Литти отступила, чтобы говорить с командой, а не оскорбившей её незнакомкой.

— Да, я присягнула короне буквально несколько часов назад, это правда! И сделала я это, потому что меня выбрали в королевскую лигу. Так же, как это случалось с каждым из вас. У вас не было возможности увидеть меня на матах, я понимаю. Но как истинные профи, уверена, вы прекрасно знаете, как важно уметь правильно оценить чемпионку. — Сказав команде всё, что хотела, она снова вернулась к брюнетке и персонально для неё добавила: — Моё утро началось с того, что королева, глядя мне в глаза, сказала, что ей нравятся мои бёдра, и я сомневаюсь, что ты можешь похвастаться тем же. Не нравится моя кандидатура? Скажи это королеве Виктории лично. А иначе… — она злобно коснулась её подбородка пальцем и легонько пощекотала, — Терпи.