Миша Шрай – Щекотливая ложь (страница 2)

Литти вытянулась в струну. Взгляд на уровне воображаемого третьего этажа. Нога занеслась над спиной ящера. Не над мышцей, а над холодной, живой чешуёй.

И память ударила, точная и ядовитая: провал нормативов, спаситель Руд, его шипящий шёпот «Я научу тебя не бояться», его скользкие пальцы на её бёдрах... и та ночь, когда она застала его на матах с другой. Предательство. Ошпаренная душа. И урок: ящерам доверять нельзя. Никогда.

Злость снова вскипела в ней, вытеснила и трепет, и волнение. Всё пространство внутри заполонила даже не сила, а важнейшее, как учили в факультативе для девушек, оружие женщины — гордость. Пропуская её сквозь лёгкие, выпускница не просто ступила, она вдавила каблук, мысленно приказав чешуйчатой спине: Подчиняйся.

И, о чудо, ящер будто прижался к полу, приняв её вес. Следующие шаги стали лёгкими, почти воздушными. Последний каблук цокнул о мрамор.

Свершилось!

На миг Литти почудилось, будто свет в зале стал ярче, вспыхнул коралловым, прямо как во время коронации. Глупость, конечно. Но чувство было именно таким: она — королева в мире, границы которого проходят по её коже. Она окончила. Она — чемпионка.

Увы, эйфория оказалась недолгой.

Здесь её уже ждал другой слуга в чёрном. Он вручал каждой украшенный бриллиантами наряд: тончайший комбинезон, сшитый по индивидуальной мерке из паутины тесёмок. На места родинок были нашиты драгоценные камни, а серебряные нити между ними создавали иллюзию, будто тело чемпионки — это карта мерцающего созвездия.

Литти, просовывая руку в сплетение тесёмок, размышляла, сколько часов слуга мучился, изучая эту конструкцию. Без него она бы точно надела всё задом наперёд. Хрупкое чувство триумфа, едва успев согреть изнутри, испарилось. На смену пришло знакомое: «Я тут лишняя. Я всё сделаю не так». В панике она запуталась в рукаве. Чёрная накидка слуги мелькнула рядом — ловкие пальцы распутали узел, и рука наконец прошла. Через минуту она уже сверкала камнями в шеренге подруг.

Когда девушки облачились, мужчинам разрешили подняться и выдали их форму: тугие портупеи и тёмное бельё с выразительными гульфиками, чтобы подчёркивать мужские прелести. Литти с одобрением смотрела на контраст: самцы в чёрном, они в белом. Как свет и тень. Как жена и её затенье. Ведь команда — это же семья. От этой мысли снова потеплело на душе.

— Ответив на вызов, мы обязаны победить, — проговорила королева, слегка склонив голову к женщине с ярким ягодным хвостом, но не отводя взгляда от команды. — А не ответить на вызов мы не можем. Разве что согласимся на поражение и отдадим земли. Что, разумеется, исключено. Что ты думаешь о самцах, госпожа Ганлая?

— Институт предоставил великолепный материал, Ваше Величество, — ответила Ганлая таким тоном, будто это она ведёт церемонию. Её голос, властный и чистый, отражался от хрусталя стен, звенел в стрекозах из белого золота, сидящих на высоких колоннах. — Самцы готовы отстоять честь Короны. Уверена, один их вид на арене повергнет противника в трепет. Это будет последний вызов, который нам посмеют бросить. Эти самцы — будущая гордость Феминистии!

Едва новоиспечённая команда собралась хором откликнуться «Славится гордая Феминистия!», королева вскинула палец, одним жестом заставив всех замолчать.

— Пока над нашими полями розовеет небо, — её голос ворвался в тронный зал, как стая ворон, гремя эхом в колоннах, — не бывать гордостью Феминистии самцу. Ни выпускнику, ни чемпиону, ни затенью самой королевы.

— Славится... — громко начала Литти, но, осознав, что хор не подхватывает, сдулась под конец: — ...гордая Феминистия.

На неё обернулся весь зал. Разве не надо было завершать клич? Щёки вспыхнули от стыда. Она вжала голову в плечи, желая провалиться на месте. Рядом сдерживали усмешки, косясь на королеву, не зная, можно ли им смеяться.

Обида на секунду перехватила дыхание и кольнула в глазах. Да это им должно быть стыдно! Они должны были поддержать!

— Как тебя зовут, милая? — обратилась к ней сама королева.

Литти остолбенела. Волна мурашек сбежала по её рукам, будто кто-то осыпал их льдинками.

— Ли-ли... Литиция, — выдохнула она, сглотнув ком.

Зал затаил дыхание.

— Лили? Или Литиция? — Королева склонила голову. Ни одна мышца на её лице не дрогнула, прочитать его было невозможно. Сердце Литти металось в страхе, не понимая, чего ожидать.

— Литиция, Ваше Величество! — Она уставилась королеве прямо в глаза, загипнотизированная страхом, и только потом, спохватившись, рухнула в низкий поклон. — Литиция Роялни, Ваша… Литиция.

— Роялни… — Королева задумалась на секунду. — Твой отец принёс нам победу в Скротостане. Четыре года назад.

Всё внутри Литти сжалось в тугой, болезненный узел. Как сказать? Как сообщить, что она не из той семьи, что королева ошиблась? Горло сдавили ледяные пальцы страха, не впуская вдох.

— Прошу прощения, Ваше Величество... — начала Литти, но её перебили.

— Тебя не слышно, милая! — голос королевы прозвучал громко и чётко, будто она демонстрировала, как с ней следует говорить. — Подойди ближе.

В голове пронеслось одно: «Я хочу домой».

Щёки горели. Литти не помнила, дышала ли она эти несколько секунд, но голова её закружилась. Ноги налились свинцом. Вся она превратилась в скульптуру из мокрого песка и боялась, что от первого же шага рассыплется на части.

В голове поднялось эхо факультатива для девушек: «В этой жизни вам будет страшно. Настанет момент, когда вас попытаются пристыдить за всё, что вы знаете о себе. За то, кто вы есть. Тогда вспомните: вы — женщины. Так будьте гордыми. Иначе, зачем вам быть?»

Литти медленно выдохнула. Она отчётливо услышала, как её вздох отражается от хрустальных стен. Сердце успокоилось. Она шагнула. Затем ещё. И вот она уже стояла перед троном. Лопатки сами собой свелись, грудь приподнялась. Она вдруг поняла: страх ушёл. Это не был вызов или обида, нет. Только чёткое осознание: «Я такая же, как Вы».

— Тот, о ком Вы говорите, однофамилец, Ваше Величество. Мой отец выращивает бумагу. В нашей семье не было чемпионов.

На лице королевы появилась первая эмоция — она приподняла бровь.

— В нашем королевстве, — обратилась она к залу и к первой советнице, — можно стать чемпионкой, даже если ты из бедной семьи. Воистину, славится гордая Феминистия!

Зал грянул скандированием, заглушив бормотание Литти, но королева уловила его.

— Что ты сказала? — переспросила она.

Литти не хотелось отвечать. Она не собиралась спорить с Её Величеством. Она пришла присягнуть короне и выйти из дворца титулованной защитницей, а не выскочкой, посмевшей дерзить правительнице. Отчаянно хотелось отмотать время назад, к страху перед ящером. К чему угодно, только не к тому, чтобы стоять перед троном с затвердевшими от ужаса сосками и ледяным потом на лбу.

— Я лишь сказала… — Ей пришлось откашляться. — Моя прабабушка лечила хворых. Мы... приличная семья.

Боковым зрением она видела переглядывания подруг. Щёки горели. Королева оценивающе осматривала её с головы до пят. Внимательно. Изучала белые волосы, острые плечи — и Литти позаботилась, чтобы выправить их, рассматривала живот — и девушка напряглась, чтобы показать пресс, и наконец взгляд упал на колени.

— Мне нравятся твои бёдра, — наконец, заключила она.

От этих слов брови сами подпрыгнули. Её бёдра! Именно её крупные бёдра все шесть семестров не давали покоя наставницам, заставляя морщиться и поджимать губы. На каждом занятии по телесной форме она слышала: «Поработать над бёдрами. Крупноваты», и привыкла, что ей не дают оценку, а дают шанс. И услышать теперь комплимент от самой королевы было не просто пределом мечтаний. Это напрочь сбивало с толку.

— Ты первая, кто прорвался в лигу без династии за спиной, — сказала королева, переводя взгляд на Ганлаю. — Роялни... Что-то новое для арены.

Госпожа Ганлая молча достала из рукава лист, нашла имя и, взмахнув двумя пальцами, вычеркнула последнюю строчку. На её месте тут же вписала — «Литиция Роялни». Закончив, она вскинула на Литти глаза. В них не было ни одобрения, ни неприязни. Только холодный расчёт.

Советница коротко кивнула: ступай. Литти сделала шаг от трона. Её новая жизнь, жизнь пешки в большой игре, началась.

Вуаль ниспадала с потолка такого высокого, что за множеством развивающихся тканей его даже не было видно. Королевская тренировочная арена! Она напоминала воздушный сон: рассеянный свет разливался теплом по спине и плечам, по голеням, едва слышные стоны вдалеке увлекали в иллюзию. Здесь пройдёт её первая тренировка в составе элитной лиги. Литиция вдыхала цветочный аромат парящего полога, глаза впивались в призрачный блеск, а лёгкие содрогались, стремясь заполниться до краёв этой роскошью, новым этапом жизни.

Очарованно оглядывая вуаль, усеянную сонными бабочками и стрекозами, Литти вела пальцами по её нежным складкам, и насекомые на мгновение встрепенулись, вспыхнув магическим светом в зрачках. От одной мысли, что их глазами за чемпионкой наблюдали строгие наставники, в животе будто кто-то задёргал ниточки. Но как же здесь было красиво! От восторга хотелось кружиться, и она позволила себе этот маленький акт восторга. В рабочем костюме, то есть обнажённая, она закружилась на бархатистых матах, ловя взмахами рук упругий шёлк вуали, пока острые крылья жука не впились в запястье. Боль была короткой и совершенно необходимой, как щипок, пробуждающий лунатика на краю крыши.