Миша Шрай – Невинность. Наизнанку (страница 6)

– Вы ещё что там делаете!? – завизжала вдруг молодая сестра возле кофе-машины на мини-кухне.

Она немедленно устремилась к сестринской, и через секунду уже распахнула дверь перед двумя нарушителями.

– Простите, – оправдывался Берн, выйдя вперёд, – это я подговорил Лею доказать, что она одна из избранных. Я должен знать, с кем общаюсь.

– Убирайтесь отсюда сейчас же! – взвизгнула девушка с куцым хвостом, на бейдже которой значилось «Сестра Нирии, общее отделение».

Лея тут же выскочила за дверь. Позади неё тощая девушка продолжила возмущаться сама с собой необычайно высоким голосом. Тем временем Берн подал сигнал, приглашая затеряться среди играющих пациентов, чтобы переждать ураган в безопасности.

На столе лежали доски для нардов, на которых играли в карты из набора монополии, были классические карты, которыми перекидывались как мячиком в горячей картошке, были и шашки, но играли в них по неизвестным правилам. Каждый делал с предметами, что хотел, и это не имело совершенно никакой связи с тем, что делали остальные. При этом увлечённые игроки то и дело восклицали победные кличи, а их противники в этот момент становились раздосадованными. Всего на секунду, правда. Вероятно, потому что ни победы, ни поражения не определялись никакими правилами. Во всяком случае, Лея никакой связи не видела. Насколько она могла догадаться, игроки просто ходили как угодно и чем угодно, и чем меньше логики было в их действиях, тем больше фишек они могли забрать себе. Те же, кто не играл, оставались всё равно за столом. Таким, например, был весьма габаритный парень с одуванчиком светлых кудрей. Он смотрел поверх стола и даже будто бы сквозь играющих, но показывал улыбку каждый раз, когда кто-то выигрывал.

Рядом с ним сидела пожилая женщина, возле которой крутились близняшки с уродливыми лицами. Они заплетали ей косички. Ужасно, конечно, но они старались. Вскоре одна из девочек засмотрелась на Лею и толкнула вторую, чтобы сообщить о своей новой жертве. Лея спешно собрала волосы, но девочки только ещё сильнее заинтересовались незнакомыми рыжими локонами. Усмирить их активность не представлялось возможным. Лея спрятала волосы под пижаму, но девочки всё равно лезли к ним.

– Лея! – раздался за её спиной визгливый голос, – Ты уже выбрала терапию на завтра?

В том, чтобы укрыться от близняшек в разговоре с сестрой Нирии, девушка нашла настоящее спасение, и выскочила из-за шашечного стола.

– У нас есть лепка, пианино и папье-маше. Что ты будешь посещать?

На самом деле, это было совершенно не важно, ведь Лея не собиралась задерживаться в этой искусственной клинике. Но пока она изучает законы этого места, будет, возможно, не лишним подыграть его представлению.

– В младшей школе я была довольно неплоха в папье-маше, мне даже медальку дали.

Её взгляд затерялся в свёртке оранжевого кружева на руках медсестры под планшеткой. Та проследила внимание пациентки и сразу оговорилась:

– После обработки ты обязательно получишь свою пижаму назад. Ты знаешь, что у некоторых пациентов может быть аллергия на кошачью шерсть, следы пыльцы или пыли.

Тонюсенькой рукой, туго перетянутой ремешком от часов, сестра пригладила распакованную пижаму. Лея заметила вдруг, что они с сестрой Нирии одного роста.

– Итак, папье-маше. – Уже собиралась стянутая розовым ремешком рука внести информацию в бланк, как вдруг Лея передумала.

– Я вообще-то пианистка. Мне надо тренироваться.

– Значит, пианино! Профессор Элгертоон сейчас в отпуске, но со следующей недели ты начнёшь посещать терапию по средам, как и все!

С тем сестра Нирии дёрнула сырым хвостом перед Леей и вдавила ключ-карту в панель возле двери. Прозвучал гудок, и она скрылась.

Лея коротко глянула на игральный стол, где близняшки дёргали за волосы Берна, переплетая его колтуны. Сразу же она направилась в противоположную сторону. Часть комнаты, отведённая под столовую, так же имела два окна, каждое было закрыто решёткой. Подойдя к мини-кухне ближе, Лея увидела медкарту, оставленную сестрой Нирии, видимо, когда та отвлеклась на пациентов внутри сестринской. «Бернард» – прочитала девушка полное имя парня под фото, которого едва узнала без его нелепой причёски. К тому же на снимке он выглядел лет на пять младше.

Как бы невзначай поправляя волосы, Лея коротко глянула себе за спину, а сама приблизилась ещё на шаг к карте. На первой же странице её встретил диагноз «F20.0 – Шизофрения, параноидная форма». Само по себе это не пугало. Было бы интересно увидеть, что эти изнаночные врачи поставили в её карте! Но в графе комментария Лея прочитала «Идеи величия, агрессивные тенденции, опасен для окружающих». В ту же секунду из-за её плеча вынырнула рука и захлопнула карту.

– Спросить не пробовала?

Лея отпрыгнула. Перед ней стоял Берн, совершенно такой, каким она бы себе его представила, только прочитав первый лист медкарты. С испугу она отступила ещё на шаг. Не зная, как оправдаться, она мялась с пару секунд, но затем перешла в атаку:

– Что ты наговорил сестре? Что за история с избранными?

Парень явно не планировал в самом деле вести этот разговор. Но ответил:

– Они думают, я делю людей на достойных и нет.

– А почему они так думают?

– Слушай, я, по-твоему, какой-то монстр или что? Ты сама требовала аудиенции с Богами вообще-то! К чему сейчас эти расспросы?

Лея молчала. Не желая, видимо, продолжать эту тему, Берн забрал свою карту и отнёс к сестринскому посту, где сестра Эйла тут же выхватила её у парня, будто он в чём-то провинился. Лее она так же сделала замечание, затребовав, чтобы та не крутилась возле кофейника. В обиде девушка прошлась до окна перед безразличной к этому миру девушкой, едва не споткнувшись о зелёное ведро уборщика, что мыл центр зала. Она поправила спадающие штаны и уставилась за стекло. Там возле въезда разгружали грузовик с булочками.

– Ты обронила. – Сипловатый уборщик протягивал ей нотный лист.

Лея взяла его и быстро глянула за шашечный стол, где Берн уже вновь брался за игру и как ни в чём ни бывало махнул ей рукой. Листок она спрятала. В шаге от неё уборщик размашисто вёл шваброй, залезал под кресло девушки, зашторенной в спутанные косички.

– Доброе утро, Меделин! – поздоровался он, но пациентка так и смотрела перед собой.

Снова Лее пришлось отойти в сторону, чтобы не мешаться. Берн тут же бросил шашки и пересел к ней, как только она приземлилась на диванчик. Он собирался рассказать ей очередной дрянной анекдот, но она резко оборвала его, не в силах больше сдерживаться:

– Когда ты в последний раз видел фиолетовое лицо?

– Этого ты не могла вычитать в карте.

– Может, просто расскажешь мне, чтобы я могла тогда понимать, что тебе можно верить, и перестанем уже играть в эти игры?

Ненадолго Берн запрокинул голову, как будто Лее здесь больше всех было надо, окинул её уставшим взглядом и только тогда заговорил:

– Три года назад. Когда меня только взяли. В больнице было многое по-другому. Решётки стояли только внутри отделений, с них тогда ещё не слезла сиреневая краска. Я заметил, что мне почему-то всегда попадался сиреневый поднос, не зависимо, где я встану. Зеркала в туалете тогда были настоящие, а не эти стальные листы. Они были в рамке, лица в них слегка отдавали фиолетовым.

– Так, и что это для тебя значит?

– Ничего, просто первое время мне казалось, что меня преследует этот цвет. Я терпеть не могу фиолетовый, раздражает. Тут он был повсюду. Даже чёртовы таблетки. Почему ты спросила?

Лучшим ответом Лея просто развернула листок.

– Это упало передо мной там, в актовом зале.

– Кто-то пытается настроить тебя против меня? Потрясающе!

От этой мысли Лее захотелось внимательнее оглядеться. Сестра Эйла подчёркивала цитаты в какой-то книге за сестринским постом, пациенты перекидывались фигурками, уборщик открывал и закрывал дверь, пытаясь заставить её защёлкнуться. На мини-кухне стояла забытая с обеда пачка печенья «Ам для ням». «Отправься в путешествие мечты!» – завлекала акционная наклейка в виде дерева на боку.

– Мои таблетки зелёные, – задумалась Лея вслух. – Никогда не любила светло-зелёный. Моим волосам не идёт. Кстати, это печенье никогда не делало акций. Весь вид портит. Что, по-твоему, значили те вещи? Решётки, зеркала…

– Мне казалось это подсказки, как выбраться. Однажды, мы возвращались с прогулки. Сестра Эйла заболталась с санитаром Диши, у которого ещё наколка, знаешь? Минут двадцать проговорили. В какой-то момент я увидел, что дверь в подсобку открыта. – Парень убедился, что Лея достаточно внимательно слушает, чтобы можно было перейти на шёпот. – Так вот, в ней стояла винтовка. Рукоятка была фиолетовая.

– Настоящая!?

– Да тихо ты! – засмеялся, однако, Берн сам. – Откуда я знаю? Я не трогал её. Может, на пейнтбол кто после работы собирался. Но прикол в том, что я подумал, типа – в следующий раз. Вот это был последний раз, когда я замечал какие-то «знаки».

Сиплый голос уборщика позвал сестру Нирии проверить дверь. Демонстративно он взглянул на часы, но его тактика привела к обратному эффекту – вместо того, чтобы серьёзно отнестись к жалобе, сестра лишь недовольно воскликнула:

– Я же тебе сказала, напиши ты в сервис! Я сейчас занята.

Быстро она скрылась в коридоре напротив. Мужчина же увёз тележки в противоположном направлении, и когда дверь за ним хлопнула, механизм так и не сработал.