Миша Шрай – Невинность. Наизнанку (страница 7)

Тут же глаза Леи сверкнули. Они приняла неприметную позу, насколько человек вообще может намеренно придать себе неприметный вид. Тихонько она толкнула соседа локтём, и только он покачал головой, отговаривая её, она тут же встала и плывущим шагом, будто катилась на коньках, подобралась к выходу.

– В твоей карте я найду неуёмную страсть к приключениям, я прав? – шикнул за её спиной Берн, когда догнал её по ту сторону заевшей двери.

Они оказались в длинном коридоре. В него выходило много комнат. Все имели однотипные таблички, вроде «женская», «мужская», «клининг». Только в самом дальнем углу одна дверь снова требовала ключ-карту, а вот та, что стояла напротив, освещала коридор небольшим стеклянным окошком, сквозь которое виднелся финишный выход – на волю.

В эту дверь с окошком и шмыгнула девушка, сразу оказавшись в жутко захламлённой коморке, куда складировали кровати, сломанные тумбы и просто старую мебель. Лея устремилась к пожарному выходу, и Берн едва успел её притормозить.

– Смотри! – указывал он на едва заметный огонёк между стеклопакетом и рамой. Тот ритмично мигал. – Если бы ты даже её и открыла, сработает сигнализация.

За выходом вела лестница с третьего этажа, за ней – задний двор, а за ним был забор. За забором – бескрайний лес, спускавшийся в город.

– Это такое испытание! – предположила девушка, – Я должна доказать, что стою желания, и тогда оно сработает!

– Да с чего ты вообще решила, что от тебя чего-то ждут?

В коридоре вдруг громко хлопнуло. Оба беглеца присели. Пока никто не увидел их через стекло, они расползлись по обе стороны от выхода – Берн за стол, а Лея за стеллаж. Через окошко им было видно уходящий силуэт пожилого мужчины, за которым вскоре хлопнула ещё одна дверь, и затем звуки снова затихли.

– Твои варианты? Мне тоже прикажешь торчать в Изнанке три года и ждать, пока меня какой-нибудь трухлячник сожрёт?

– Тухлячник, – усмехнулся лишь парень. – Знаешь, а давать монстрам имена не так плохо. Привыкаешь к ним, они не страшнее людей, если провести с ними столько же времени. В какой-то момент и в Изнанке появляется солнце.

– Чёрта с два! – Лея поднялась на ноги. – Я пришла с конкретной целью. Все эти пароли и загадки только подтверждают легенды об этом месте. Оно играет с тобой, кормит страхами, но если всё сделать правильно, то пройдёшь.

– Как правильно, ты, конечно же, уже знаешь?

– Ты мне сказал! – Не имея доступа к выходу напрямую, Лея принялась искать неочевидные инструменты для побега: в ящиках стола, на верхних полках. – Если плясать под их дудку, ничего не изменится. Значит, надо выбираться. Кстати, можно спросить?

К её вопросу парень заметно приосанился, будто уже ждал от неё вопроса и сам.

– Какого чёрта ты делал вид, что не понимаешь, о чём я? – Стоя на цыпочках перед высокой полкой, она будто решила прояснить это для себя прежде, чем объявить о том, что же она там нашла.

– Ох, я, – мялся с ответом парень, – Прости. Я просто уже не ждал, что встречу кого-то настоящего здесь. «Изнанка играет с тобой», ты сказала? Я заметил это уже давно. Просто я сначала подумал, что ты – мой будущий кошмар. Значит, нельзя тебе открываться.

Оценивающе задержав на нём взгляд, Лея всё же решила принять его руку дружбы и сняла находку с высокой полки. В её руках оказалась начатая пачка сигарет. Точнее сказать, почти законченная – в ней оставалась последняя сигарета и зажигалка прямо внутри пачки.

– А что если у меня есть ключ от пожарного выхода? – Лея провернула зажигалку между пальцев, и та сверкнула зелёным корпусом.

5.

Даже прячась под столом кухонной половины зала Берн выглядел озорным. Этого парня хоть что-то выбивает из колеи?

Лею едва не трясло под укрытием напротив, а зажигалку она сжимала, как верующий молится на крестик. От сестёр, собирающих всех в одну кучку, их укрывали лишь установленные вверх тормашками стулья, а больные сновали туда-сюда, не давая сёстрам возможности их подсчитать.

– Проверю палаты! – бросила коллеге сестра Нирии, но сестра Эйла безразлично вышла за дверь, не дожидаясь отчёта.

Под столом сгущался страх. Стараясь унять своё тяжёлое дыхание, Лея заправила за уши волосы. Возле неё оказалась чья-то улыбка.

– Ты любишь меня? – спросил больной с сальными паклями так внезапно, что Лея едва не подпрыгнула.

– Яксли! – Берн позвал его шёпотом. – Все любят тебя, убирайся!

– Ты любишь меня? – снова полез он к Лее, выдавая её присутствие.

Она пробовала его прогнать, но он лишь начинал повторять вопрос громче. Из-под своего стола Берн подсказывал признаться в любви этому недоумку, так что Лея именно так и сделала.

– В палатах никого, можно закрывать! – вернувшись из коридора, сообщила Нирии.

Её голос заставил патлатого подростка выпрыгнуть ей навстречу и замучить уже её своим однотипным вопросом.

Лея с трудом перевела дух, и какого же было её возмущение, когда она увидела, что Берн едва не давится со смеху. Если бы не полный зал пациентов, она немедленно вытащила бы его из укрытия, чтобы сказать пару ласковых.

Пациентов дружно увели в зал кинопоказа – в том же коридоре, что и палаты, но значительно глубже, в последнюю дверь. За ней же вскоре затрещали динамики. Лея вопросительно мотнула головой, но вместо того, чтобы глянуть наружу со всей аккуратностью, Берн полностью вылез из-под стола. Ещё через пару секунд он заглянул к девушке и шепнул, что всё чисто.

Она вылезла. Вместе они решили присесть перед диванами. Почему-то так казалось спокойней. Берн открыл коробку с мозаикой и протянул руку Лее.

– Чего? – Та уставилась на него.

– Дай зажигалку. Не хочу, чтоб ты себе что-нибудь опалила.

– Мне не пять лет. – Лея недовольно схватила мозаику и чиркнула несколько раз.

Огонёк не хотел заниматься. То появлялся, то опять пропадал. Берн говорил под руку, а зажигалка нагрелась и грозила обжечь Лее палец.

– Ой, блин, держи! – Нервно избавилась она от проблемы.

Тогда Берн охотно взялся за дело. Почему-то в его руках огонь сразу занялся. Парень аккуратно подложил горящий кусочек в коробку. Оставалось только дождаться, когда сработает сигнализация, и всех выведут на улицу. Вечернее время суток играло им только на руку.

Постепенно многие кусочки в коробке занялись огнём. Берн аккуратно задвинул коробку за диван, чтобы огонь не сбился. Но не успел он поднять голову к Лее, как над дверью прозвучал гудок, и кто-то вошёл в зал активностей.

– Он два часа идёт! – хихикал голос сестры Эйлы.

Тут же что-то ухнулось об диван. Нарушители переглянулись.

Мужской голос произнёс ужасно похабную вещь, и лишь начав приглушённо смеяться, Эйла вдруг всполошилась:

– Ты чувствуешь? Дымом тянет.

От её слов Лею бросило в жар. Диван между ней и медсестрой вдруг стал таким маленьким, казалось, сама её кожа кричит, что девушка прячется здесь. Её тело буквально застыло. Даже глаза не решались дёрнуться.

– Вы, двое! – оглушила её медсестра. – Немедленно встали!

Лея готова была признаться во всём, что ей скажут, когда поднималась на ноги. Санитар Диши в один крутой рывок повернул диван боком, и ему открылась пылающая мозаика. Он тут же принялся затаптывать коробку сандалями. Эйла, увидев огонь, поспешила в сестринскую, откуда выбежала уже с оконной ручкой и принялась открывать окна одно за другим.

– Почему всегда под конец квартала! – причитала она. – Господи, ну почему всегда в мою смену?

На Берна уже надвигался в одном сгоревшем ботинке Диши. В последнюю секунду Лея успела увидеть, как на лице парня проступила улыбка, и в следующий же миг санитар схватил его за грудки.

– Диши! – Вскричала сестра Эйла в истерике. – Оставь его, у них не должно остаться синяков!

Всё это время Лея просто стояла с прижатыми руками к груди и не могла сообразить, что ей делать. Взгляд глупо метался туда-сюда.

Санитар выхватил из кармана заготовленный шприц, но и это сестра пресекла одним криком.

– Вы, двое, – снова обратилась она к нарушителям, – Никто из нас не хочет проблем. Вы сейчас же ложитесь в свои постели, и тогда никого из вас не переведут в интенсив. Мы договорились?

– Да, сестра Эйла, – безнадёжно выдохнул Берн, и Лее пришлось последовать его примеру.

Перед своей палатой она обернулась и увидела, как санитар Диши отбирает зажигалку у Берна. Саму её уже подталкивала в спину сестра.

Ремни на ней затянули как-то уж излишне туго. От обиды слёзы наворачивались на глаза. Перед уходом сестра Эйла смерила её отдельным мстительным взглядом и вышла в коридор. Оттуда до Леи доносились их перешёптывания с санитаром:

– В этом месяце уже предел по лекарствам, Диши. Я не хочу отчитываться за этот бардак. Возьми из утиля, и ничего этого просто не было.

От этого Лея задышала ещё чаще. Шаги санитара удалились, но ни один из ремней не поддавался её попыткам бежать. Она слышала собственный пульс прямо у себя в голове. Взгляд бешено метался от левой руки к правой, не находя ни у одной способов выбраться, и вдруг в дверях возник санитар.

– Нет, это незаконно! – вскричала Лея, напрочь позабыв, что в Изнанке свои законы.

Мужчина прошёл до её изголовья с особым садистическим наслаждением на лице. За его спиной Лея видела сестру Эйлу, и вновь закричала в панике:

– Вы не можете! Вы не можете!

– Поговоришь, когда проснёшься, – попрощалась с ней та.