Миша Шрай – Невинность. Наизнанку (страница 4)
Эйла приложила ключ карту, и перед ними открылся куда более тёмный коридор. За поворотом находилось небольшое помещение для охраны, где играло радио, привычное Лее. Ту же станцию с музыкой и анекдотами любил слушать её отец. Известная частота Меервера.
Здесь сестра передала девушку санитару. Уже он доставил Лею в комнату посещений. В самой комнате она увидела своих родителей.
Она замерла. Её отец выглядел совсем как в реальной жизни, мама была заметно расстроенной, но в остальном оставалась совершенно такой же, какой Лея видела её всего несколько часов назад. На ней сидел бледный свитер цвета слоновой кости, а к нему женщина подобрала украшения в виде полыни. Лея впервые видела их на матери.
Отец поднялся на ноги первым.
– Ты узнаёшь нас, дочка?
Мужчина старался быть постепенным. Он присматривался к пациентке в больничной пижаме как к дикому раненому зверьку.
– Откуда… что… что вы здесь делаете?
– У тебя правда был вчера новый срыв? – заговорила с ней мама. – Звёздочка, ты ведь знаешь, как важно делать всё, что говорят тебе врачи? Чтобы тебя поскорее выписали, ты должна слушаться рекомендаций этих людей.
– Новый? – Лея шагнула назад. – Нет…. Нет, нет, это невозможно. Как вы двое попали в Изнанку? Откуда вы знали?
Присев обратно на скамейку, отец взял маму за руку. У той не было сил смотреть на дочь, и она всё время отворачивалась. За окном сгущался подвижный туман, и женщина изучала его.
– Вот то, что ты просила. – Отец достал из портфеля свёрток оранжевой ткани. – Эти казенные вещи ужасно не гигиеничны, ты права.
На свёртке Лея уже могла разглядеть кружевной воротничок и яркие пуговицы. Погружённая в вихрь собственных мыслей, она провела по ткани – шершавая.
Уличный туман едва заметно просачивался сквозь щели в окнах. Он отвлекал её. Торопил с решением, которого не было. Её родители? Нет, это уже слишком. Такого не должно быть. Никто не говорил, что ей придётся иметь дело с существами, выдающими себя за её родных. Это неправильно!
Туман тем временем наползал на подоконники и плавными хлопьями слетал на пол. Будто воспоминание о снегах, зачем-то выплывшее из памяти. Инстинктивно Лея обернулась на движение. Тут же туман исчез.
– Папа? – неуверенно позвала она человека, выдававшего себя за её отца. – Ты помнишь, что подарил мне на шестнадцатилетие?
– Почему ты…
– Отвечай мне! Если ты мой отец, ты точно знаешь, что подарил мне, когда мне исполнилось шестнадцать! Но ты не можешь сказать, я права?
– Я подарил тебе напольный глобус, звёздочка, – ответил мужчина со всем самообладанием, что у него было. – Я купил к нему кнопки с флажками. Я отметил каждый город, в котором ты была. Я оставил тебе ещё тысячу бантиков. Чтобы ты облетела весь свет. Как мы и хотели,… помнишь?
Девушка не могла ответить. В её горле застыл вдох. Ни в ту, ни в другую сторону ему было не продвинуться. Лея боялась пошевелиться, как будто её неподвижность остановит само время. Обратит его вспять. Заставит этот момент исчезнуть.
– Откуда ты это знаешь? Откуда ты… ты…
– Милый, это не имеет смысла. Ты не видишь? Она больна. – Мама Леи говорила только со своим мужем и уже не обращалась к дочери.
Даже не смотрела в ту сторону, где девушка в растерянности перебирала пальцами рыжую пижаму и незаметно сама для себя отступала всё дальше от посетителей. Шаг за шагом.
– Изнанка играет со мной, просто играет… – бормотала она себе под нос, не замечая, как сжимает ткань. – Нет, я не дам вам залезть мне в голову. Это личное! Это мой мир! Я не разрешала вам влезать в мою голову!
– Нет, я не хочу её такой видеть. – Женщина с бледными украшениями полыни всерьёз поднялась, собираясь уйти.
– А какой ты меня хочешь видеть, мама!? – вскрикнула Лея, сжав пижаму изо всех сил.
Пока отец находил слова, чтобы удержать жену ещё ненадолго в комнате, Лея рассуждала себе под нос:
– Наедине с моим страхом, так? Вот, что ты делаешь. За желание надо платить. Думаешь, я так легко сломаюсь? Я сказала тебе – я Лея, и я пришла за своим желанием! – Вдруг она вновь обернулась к матери: – Мама, у тебя есть листочек? Я хочу кое-что тебе показать.
Женщина на секунду замешкалась. Однако мужчина быстро нашёлся в ситуации, и протянул дочери деньги. Её мама передала ручку.
– Отлично! – Лея схватила это и принялась рисовать иероглифы по памяти, а затем развернула купюру перед родителями, как выставляют крест перед вампирами в кино. – Родители, значит? Я разгадала! Полубоги – это родители.
3.
Из-за двери послышался шлепок, будто сырое тесто выпало из рук пекаря. Вдруг Лея поняла, что дверь из комнаты посещений открыта, и никого, кроме неё, здесь уже нет. Следующим она услышала кроткий всхлип. Он напоминал смешок. Не сказать сразу, чем он на деле являлся.
Осторожно Лея подошла к двери, но выглянуть побоялась. За стеной она слышала дыхание. Но приглушённое, будто кто-то намеренно старался его скрыть. Когда она уже почти заглянула за стену, оттуда вновь прозвучал смешок. Это был предвкушающий звук, без сомнения. В ту же секунду звучным шлепком что-то упало на пол прямо перед дверным проёмом. Оно было похоже на залежавшийся фарш, принявший уже одну слизистую консистенцию. Лея отступила на шаг и увидела высокую тень входящего.
Она бросилась наутёк. Больничные двери стояли нараспашку, словно бы час назад всех эвакуировали. Но это было не единственным, что изменило больницу. На стенах не было окон. Вместо них висели портреты Баха, Шостаковича, Баренбойма. Некоторые при этом были перевёрнуты. Через весь коридор тянулись толстые нити.
Несясь со всех ног, Лея вдруг поймала мысль, не видит ли она безумный сон, и в этот момент влетела со всего маху в препятствие.
– Лея? – еле выстояв, протянул Берн.
– Ты! – вскинулась на него девушка. Она отринула его руку и поднялась сама на ноги, а затем толкнула его для верности ещё раз. – Ты говорил, что не знаешь, что тут происходит! Что же тогда ты тут делаешь?
– Нет, Лея. Что
– В каком ещё смысле? Я заплатила за вход – я провела ритуал!
В конце коридора прозвучал глухой удар. Из единственной двери выпало нечто бесформенное, напоминающее водоросль, только очень большую. Она сразу втянулась обратно в проём, но вскоре выглянула снова, будто рукой зацепившись за стену.
– Надо идти! – скомандовал Берн и устремился дальше по коридору.
Лея двинулась следом. Альтернатив у неё было не много – либо бежать в единственном направлении, либо познакомиться с подвижным растением.
– Что оно такое? – крикнула она парню, поравнявшись с ним на бегу.
Больничные коридоры тянулись вереницей портретов и знакомых Лее витрин с ученическими наградами, но не имели ни одной двери или хотя бы окна. Ветхие верёвки протягивались в разных направлениях и спутывались между собой, неизвестно кем и для чего здесь оставленные. Наконец-то, впереди замаячил люк в полу, но он был закрыт.
– Они – те, кому не надо платить за вход. Хозяева, – ответил парень, схватившись за ручку, но та не поддавалась.
Лея решила помочь, и тогда рычаг сдвинулся. Из-за угла коридора отчётливо слышалось семенящее движение, будто несколько младенцев играли наперегонки. Люк открылся, и Лея прыгнула внутрь. Она поспешила сдвинуться с места падения, и вслед за ней рухнул Берн. Под потолком зияла открытая дверь.
– Сколько здесь ещё уровней? Когда я получу желание? – давила на парня Лея.
В помещении отыграли несколько нот из темноты, и затем всё затихло.
– Ты что правда думаешь, что это так работает? – Парень весело усмехнулся и принялся осматривать комнату, поднимаясь на ноги.
Они оказались в плохо освещённом подвале, куда сгрузили много старых вещей и откуда вёл один выход – запертая на пароль дверь. Вновь прозвучал отрывок какой-то мелодии. Лея узнала её.
Она поднялась на ноги и обнаружила себя на сгружённых в кучу старых тетрадях.
– Это же моя песня! Сейчас Изнанка точно играет со мной! Я написала её давно в детстве.
– Тебя пугает твоя детская песня? – удивился парень, и в углу комнаты раздался шлепок.
Оба тут же переглянулись, глаза их вмиг округлились. С того же угла прозвучал сдавленный смешок, и парень бросился к двери.
– Берн, что это такое? – перешла Лея на шёпот, поспевая за ним.
Вновь отзвучали ноты мелодии. Из темноты показалось движение.
– Это тухлячник, – откликнулся Берн.
Он пытался найти у двери ручку, цифры для ввода пароля, что-нибудь, что используют, чтобы открыть. Но дверь имела только задвижку на массивных болтах и три красные лампочки.
– Почему тухлячник? – спросила Лея, но нечто с сопящим дыханием выползло на свет, и она увидела ответ в нём.
Существо являло собой огромную гору ползающих личинок и отваливающихся шмотков мяса. У него не было ног или других приспособлений, поэтому оно плавно перетекало, изрыгая куски гнилой плоти из свешенного почти до пола рта.
Лея прижала ладони к губам, чтобы не вскрикнуть. Ей показалось, она увидела стекающие глаза. В тот же момент существо всхлипнуло. Но рот его улыбался.
– Как так? – Парень не отвлекался от двери. – Никогда не видел на них пароли.
– А давно ты уже здесь?
– Три года.
Одна из лампочек загорелась зелёным, но тут же погасла. Лея проследила в направлении звучащей мелодии, та раздавалась из темноты. Казалось, за досками, сваленными друг на друга, стояло пианино или какой-то проигрыватель.