Миру Блан – Пункт 13: Любовь (страница 3)

Сердце Софи ёкнуло. Она на миг закрыла глаза, ощущая, как внутри разливается тепло. Это было больше, чем удача. Это был шанс.

– Я согласна, сэр. Спасибо за доверие.

– Тогда приступайте завтра. Я пришлю вам инструкции.

Они обменялись короткими кивками и разошлись.

Вечером Софи пригласила Ану в гости. Они устроились на уютном диване с бокалами вина и пастой из местного ресторана. За окном кружился снег, а в комнате было тепло и пахло специями.

– Ну, как всё прошло? Я жажду подробностей, – сказала Ана, крутя бокал в руках.

– О, это было невероятно. Я никогда прежде не присутствовала на сделках такого масштаба. Мистер Торн… Он восхитителен. А Бен…

– Бен? Погоди, ты имеешь в виду мистера Картера?

– Да, его. Он очарователен. Без него я бы точно чувствовала себя не в своей тарелке, – сказала Софи, делая большой глоток вина и глядя на игру света в бокале.

– Боже, тебя не было полдня, а столько новостей, – хитро подмигнула Ана. – Пусть всё и дальше будет, как ты хочешь, дорогая. Ты этого заслуживаешь.

– Спасибо, Ана. Я так рада, что встретила тебя. Лучше наставника не найти.

– Наставника? Я думала, мы подруги, – хихикнула Ана, слегка толкая её плечом. – И кстати, ты просто обязана познакомить меня с красавчиком Картером!

– Ну конечно, – смущённо ответила Софи, чувствуя, как на душе становится легче.

– Ну, за дружбу!

– За дружбу!

Элайджа сидел в своём кабинете. На столе – подписанное соглашение и личное дело Софи Уэстон. Страницы шелестели под пальцами: резюме, рекомендации, заметки о собеседовании. Он задержался на графе «Языки». Французский был указан как один из тех, которыми она свободно владеет практически с рождения.

Завибрировал телефон. На экране высветилась фотография матери. Он на миг сжал края папки, прежде чем ответить.

– Элайджа, дорогой, ну наконец я до тебя дозвонилась! – голос матери звучал так, словно она уже находилась в комнате, заполняя её своей энергетикой. – Завтра вечером я жду тебя на ужин, возражения не принимаются. Нам всем давно пора поговорить.

Элайджа провёл ладонью по лицу, чувствуя, как накатывает привычная усталость от этого тона – не терпящего возражений, требующего немедленного подчинения. За окном снег кружился всё сильнее, будто пытался замести следы его колебаний.

– Здравствуй, мама. Хорошо, я буду, – произнёс он ровным голосом, стараясь, чтобы в нём не прозвучало ни раздражения, ни покорности.

– Вот и отлично! – её тон мгновенно смягчился, словно она уловила его внутреннее сопротивление и решила обойти его лаской. – Я приготовлю твоё любимое блюдо. И… Ты же знаешь, как это важно для нашей семьи.

Он сдержал вздох. «Знает, как надавить», – мелькнуло в голове.

– Разумеется, мама, – ответил он, глядя на личное дело Софи. Её фотография на первой странице казалась неожиданно живой: лёгкий блеск в глазах, едва заметная улыбка. – До завтра.

– До завтра, дорогой. И не опаздывай!

Звонок завершился. Элайджа отложил телефон, провёл пальцами по краю папки. В голове крутились мысли: о встрече с матерью, о подписанном соглашении, о Софи… «Она справилась. Лучше, чем ожидалось.»

Он закрыл папку, поднялся и подошёл к окну. Вечерний город утонул в снежной буре – словно гигантский аквариум, где вместо воды кружились белые хлопья снега. Огни витрин и фонарей пробивались сквозь метель, создавая причудливую игру света и тени на снежных волнах. Элайджа опустил жалюзи, отрезая вид на снегопад. В кабинете стало тише, теплее. Он вернулся к столу, ещё раз взглянул на папку с делом Софи и тихо произнёс:

– Посмотрим, на что ты способна.

Затем выключил свет и вышел, оставив на столе лишь слабый отблеск настольной лампы, танцующий на полированной поверхности.

Глава 4.1

Элайджа замедлил ход, когда впереди, за изгибом заснеженной аллеи, показались силуэты кованых ворот Торнхолла. Автомобиль плавно притормозил перед массивными решётками, украшенными фамильным гербом – львом, сжимающим в лапах дубовую ветвь. Особняк возвышался в глубине парка как неприступная крепость из другого века. Трёхэтажное здание в старинном стиле с белоснежными колоннами, фронтоном и рядами высоких окон, обрамлённых тёмным камнем. Фасад, выложенный из серого гранита, местами покрылся седыми пятнами мха – молчаливое свидетельство десятилетий, прошедших с момента постройки. В оконных проёмах мерцал тёплый свет, контрастируя с холодным голубоватым сиянием луны.

К главному входу вела широкая подъездная дорожка, выложенная плитами из того же гранита. По обеим сторонам – стриженные в строгие геометрические формы кусты, сейчас укрытые снежными шапками. Между ними, словно застывшие стражи, стояли каменные вазоны с вечнозелеными растениями, их темные листья блестели от инея. Сад за дорожкой выглядел как иллюстрация к зимней сказке: вековые липы и дубы, обросшие снежными шубами, тянули ветви к небу. Ажурные беседки, увитые замерзшим плющом, прятались в глубине. Вдалеке, у пруда, покрытого ледяной коркой, виднелась небольшая ротонда с колоннами – место, где Элайджа когда-то читал книги в одиночестве.

Воздух был пронизан морозной свежестью, смешанной с едва уловимым запахом дыма из каминов особняка. Тишину нарушал лишь хруст снега под колесами автомобиля и отдалённый скрип старых деревьев. Элайджа остановил машину в нескольких метрах от парадного крыльца. Двигатель затих, оставив после себя гулкую тишину. Он не спешил выходить. Пальцы крепко сжимали руль, взгляд скользил по фасаду дома, отмечая знакомые детали: часы над входной дверью – те самые, что отсчитывали время его детства; резные карнизы, где когда‑то гнездились ласточки; балкон второго этажа, с которого мать в детстве махала ему рукой, провожая в школу.

Внутри нарастало знакомое ощущение – смесь раздражения и тоски. Этот дом был для него одновременно убежищем и тюрьмой. Здесь он научился управлять компанией в 25 лет, здесь похоронил отца, здесь каждый угол напоминал о долге, обязательствах, ожиданиях. «Опять эти разговоры… – подумал он, глядя на светящиеся окна. – Роуз, мама, завещание. Всё по кругу». Он знал: за этими стенами его ждут не тепло и уют, а шахматная партия, где каждый ход просчитан заранее. Маргарет с ее «заботой», которая на деле – попытка контролировать. Эдриан с его завистью и претензиями. Роуз с её улыбкой, скрывающей амбиции.

На мгновение ему захотелось развернуть машину, уехать в свой городской пентхаус, где тишина и порядок не нарушаются семейными интригами. Но он тут же одёрнул себя. «Это мой дом. Моя семья. Мой долг». Глубоко вздохнув, он отстегнул ремень безопасности. Пальцы нащупали в кармане пальто ключи от кабинета отца— маленький ритуал, напоминающий о его власти в этих стенах. Дверь особняка уже приоткрылась. На пороге замерла фигура матери – леди Маргарет Торн. Её силуэт четко вырисовывался на фоне тёплого света, и Элайджа понял: отступать некуда. Он вышел из машины, захлопнув дверцу с глухим стуком. Снег хрустел под подошвами ботинок, пока он шёл к крыльцу, а в голове билась одна мысль: «Сколько ещё раз я должен доказывать, что мой путь – это мой выбор?»

Леди Маргарет Торн. В черном шелковом платье, с элегантно собранными в пучок волосами. Она выглядела так, словно готовилась не к семейному ужину, а к аудиенции у монарха. Но в глазах читалась сдержанная теплота – она действительно ждала сына.

– Ты опоздал, – сказала она без упрёка, но с тем особым тоном, от которого у Элайджи всегда сжимались кулаки. – Мы ждём только тебя.

– Я приехал, когда смог, – отрезал Элайджа, снимая пальто. Его голос звучал ровно, но в нём явственно ощущалась сталь. – Кто ещё здесь?

Маргарет чуть улыбнулась – так улыбаются, когда уверены, что ход сделан верно:

– Эдриан с Дафной. И… Роуз с матерью. Я подумала, что вам стоит провести вечер вместе, не так ли, милый?

«Роуз». Он не ответил. Шагнул вперёд, намеренно заставив мать отступить в сторону, и прошёл в столовую.

Глава 4.2

Малая столовая была выдержана в холодных тонах: серый мрамор, серебряные приборы, свечи в строгих подсвечниках. На стене висел старинный портрет очередного предка в парадном мундире, а под ним – напольные часы, отсчитывающие время с монотонной точностью. За столом уже сидели. Эдриан – его младший брат, раскинулся в кресле, нога на ногу, бокал шампанского в руке. Блейзер расстёгнут, галстук сдвинут набок. На лице – смесь скуки и вызова. Его жена Дафна сидела в соседнем кресле, качая на руках новорожденную дочь, машинально поглаживая обручальное кольцо на пальце. Хорошенькая, словно фарфоровая кукла: светлые локоны, безупречная кожа, невинный взгляд. Казалось, ее мысли явно витали где-то между спа-процедурами и походами по магазинам.

– Элайджа, дорогой, как я скучала! Я так рада тебя видеть. Как прекрасно, что ты нашёл время на ужин с семьёй. С твоей‑то занятостью, – Роуз подскочила к нему, «случайно» коснувшись рукава его пиджака. Рядом тут же возникла её мать, леди Амелия, и с притворным радушием одарила его улыбкой.

– Добрый вечер, дамы, – Элайджа даже не замедлил шаг, лишь бросил короткий кивок. Он прошёл к своему месту во главе стола.

Эдриан хохотнул:

– Брат, ты как всегда холоден. Может, выпьешь? Это шампанское – просто огонь.

– Я не пью перед ужином, – голос Элайджи прозвучал как удар хлыста. – И советую тебе тоже умерить пыл.