Миру Блан – Пункт 13: Любовь (страница 4)

Леди Маргарет хлопнула в ладоши:

– Давайте начнём. Сегодня важный вечер.

Ужин тянулся, как пытка.

Эдриан не скрывал раздражения:

– Папина компания приносит миллионы, а я получаю жалкие % дивидендов! Это несправедливо. Я хочу больше.

– Ты не вложил ни капли труда, – Элайджа не повысил голоса, но каждое слово звучало как приговор. – Компания – это не банкомат. Если тебе мало – докажи, что достоин большего.

– А ты просто жадный! – Эдриан стукнул кулаком по столу, шампанское уже ударило ему в голову. – Если бы я был на твоем месте…

– Если бы ты был на моём месте, компания уже разорилась бы, – оборвал его Элайджа. Его взгляд, холодный и пронзительный, заставил брата замолчать. – Но ты не на моём месте. И никогда не будешь, пока не научишься отвечать за свои слова.

Дафна лишь улыбалась, перебирая крошечные пальчики дочери. На мгновение её взгляд скользнул к Роуз – в нём промелькнуло что‑то вроде зависти, но тут же исчезло за маской безмятежности. Роуз тем временем снова касалась его руки, наклонялась так, чтобы он уловил аромат её духов, вздыхала:

– Элайджа, помнишь, как мы в детстве гуляли в этом саду? Нам было так хорошо вместе…

Он резко отстранился:

– Не стоит воскрешать прошлое, Роуз. Оно не имеет значения.

Его слова повисли в воздухе, словно ледяной ветер. Она замерла, улыбка дрогнула, но тут же вернулась на место.

Когда подали десерт, леди Маргарет подняла бокал. В ее глазах читалась глубокая, почти болезненная забота. Она долго подбирала слова, прежде чем заговорить:

– Дети, я собрала вас здесь не просто ради ужина. Есть важное дело.

Элайджа откинулся на спинку кресла, скрестив руки.

– Роуз и Элайджа… Вы созданы друг для друга. Ваш союз укрепит семью, объединит капиталы. Я поговорила с леди Амелией, и мы решили: пора объявить о вашей помолвке.

В столовой повисла тишина. Эдриан ухмыльнулся. Дафна моргнула, не понимая. Роуз улыбнулась так, словно уже примеряла свадебное платье.

Элайджа поставил бокал. Его движение было нарочито медленным, будто он давал всем время осознать, что сейчас произойдёт.

– Мама, – его голос звучал как лезвие, – это невозможно.

Леди Маргарет не повысила голоса, но в её взгляде промелькнула боль. Она вспомнила слова покойного Джеймса: «Элайджа пойдёт своей дорогой». Сердце сжалось: она знала, что сын прав, но страх за его будущее пересиливал.

– Почему невозможно, Элайджа? – в её голосе дрожала не угроза, а искренняя тревога. – Ты же не собираешься…

– Я уже помолвлен.

Стол замер.

– Пом… помолвлен? – Роуз побледнела. – С кем?

– С женщиной, которую люблю, – он встал, его фигура в строгом костюме казалась монолитом. – Прошу прощения, ужин был превосходен, но мне нужно идти.

Он вышел, не дожидаясь вопросов. Его шаги по мраморному полу звучали как удары метронома – чётко, размеренно, неумолимо.

Глава 4.3

Леди Маргарет осталась сидеть, сжимая бокал так, что пальцы побелели. В глазах стояли слёзы, но она не позволила им пролиться.

Эдриан, наконец, рассмеялся, но в его смехе сквозила нервозность:

– Мама, ты так наивна! Засранец Элайджа обвёл нас вокруг пальца ради завещания. Думаешь, у него правда есть невеста? Ха! Это же чистый блеф!

Дафна, будто очнувшись от сна, подняла глаза:

– Может, это и к лучшему? – её голос прозвучал неожиданно твёрдо. – Если Элайджа нашёл женщину, которую любит, разве это не… правильно?

Все повернулись к ней. Даже Эдриан замолчал, удивлённо приподняв бровь.

– Правильно? – Роуз резко развернулась к Дафне. – Ты всерьёз? Он растоптал мои надежды, унизил перед всей семьёй!

– Сядь, Роуз, – голос леди Амелии прозвучал как удар хлыста. – Сейчас не время для истерик.

Девушка замерла, затем медленно опустилась на место, сжимая кулаки под столом.

– Он не обязан был их оправдывать, – тихо, но отчётливо произнесла Дафна.

– Что ж… – голос Маргарет снова обрёл прежнюю твёрдость. – Если это правда, нам придётся принять его выбор. Но я хочу знать, кто эта женщина.

Эдриан фыркнул:

– Конечно, хочешь. Чтобы проверить, подходит ли она под твои стандарты.

– Не смей говорить со мной в таком тоне, – ледяным голосом оборвала его Маргарет. – Это касается будущего семьи. И если Элайджа действительно нашёл ту, которая сделает его счастливым… – она запнулась, но продолжила: – Мы должны дать им шанс.

Роуз вскочила, стул с грохотом упал на пол:

– Шанс?! После всего, что я для вас сделала?!

Леди Маргарет медленно поднялась. В её движениях не было прежней царственности – только усталость и боль.

– Простите, – её голос дрогнул. – Мне нужно побыть одной.

Она вышла из столовой, не глядя на остальных.

В своей спальне Маргарет опустилась в кресло у камина. Огонь мерцал, отбрасывая тени на стены.

«Что я сделала не так?» – мысленно спросила она у мужа.

Перед глазами пронеслись воспоминания: Элайджа в восемь лет, гордо показывающий ей первый отчёт по школьной экономике. Он же в двадцать пять, молча стоящий у гроба отца, сжимая её руку так сильно, что остались следы.

«Я просто хочу, чтобы он был счастлив, – подумала она. – Чтобы не нёс этот груз в одиночку».

Но её методы – попытки устроить его жизнь, выбрать ему невесту, контролировать решения – лишь отталкивали сына. Она понимала это, но страх потерять его, увидеть, как он повторит судьбу Джеймса (сгорит на работе, не оставив времени на любовь и семью), парализовал её.

«Может, я действительно слишком давила?» – призналась она себе.

Она достала из ящика стола старую фотографию: Элайджа в выпускном костюме, с улыбкой, которую она редко видела теперь. Тогда он говорил: «Я сделаю всё, чтобы вы гордились мной». И он сделал. Но какой ценой?

«Прости, мой мальчик, – мысленно обратилась она к нему. – Я просто боялась, что ты останешься один».

Элайджа шагал по заснеженному саду, чувствуя, как внутри кипит ярость. Снег всё падал, заметая следы шин его автомобиля.

«Помолвлен… Боже, что я натворил?»

Но другого выхода не было. Он остановился, глядя на падающие снежинки, и впервые за вечер позволил себе глубоко задуматься.

Его отношения с Роуз никогда не были просто «бурным романом», как он сам себе внушал. Это была тщательно выстроенная игра – с обеих сторон. Только теперь он ясно видел, кто в ней был настоящим мастером.

Она хотела статус. Не его. Не любовь. А место в высшем свете, доступ к деньгам и фамильным драгоценностям, право называться женой наследника семьи Торн.

Он же искал иллюзию близости без обязательств. В тот момент ему казалось, что это идеальный баланс: женщина, которая понимает правила, не требует объяснений, не вторгается в его пространство. Женщина, с которой можно появляться на светских мероприятиях, не опасаясь сцен или требований.

Но он недооценил её амбиции. Когда Роуз начала говорить о свадьбе, о детях, о совместном управлении активами, он понял, что заигрался. Она уже мысленно переставляла мебель в Торнхолле, распределяла роли в совете директоров, выбирала имена будущим наследникам.

«Я был глупцом, думая, что смогу держать ее на расстоянии вытянутой руки, – признал он про себя. – Она всегда играла на несколько шагов вперёд. И мать, конечно, подливала масла в огонь».

Теперь он как будто увидел всю картину целиком. И самое страшное – он понимал: предложи он ей сейчас фиктивный брак, она мгновенно превратит его в ловушку.

«Это будет не год, а вечность, – осознал он.— Она не отпустит меня. Она сделает всё, чтобы превратить фикцию в реальность. А моя жизнь превратится в кошмар: бесконечные требования, манипуляции, попытки контролировать каждый мой шаг».