И вот, тогда поглубже заглянув
В бесстрашную и девственную душу,
Я стал дразнить желания царицы
Игрой неверной солнечных лучей.
Я ткал пред ней цветущие долины,
Пурпурные от блеска алых роз,
Свивал ей горы в лозах виноградных,
Ломавшихся под тяжестью кистей,
Манил ее прохладой темной рощи,
Бросающей таинственную тень,
И зноем дня измученное тело
Прельщал волнами призрачной реки.
Но к сладостно-пленительным обманам
Она была бесстрастно-холодна.
Над ней иные реяли виденья,
Нездешние над ней витали сны.
И медленно, но твердо и упорно
Стремился вдаль усталый караван.
И в бешенстве хотел я отступить.
Но, пролетая с бурею над морем,
Заметил я обломки корабля
И увидал на мачте уцелевшей
Трех человек. Два первые из них
Ничем мой взор к себе не приковали.
Но юноша с кудрями золотыми,
Обрызганный морской жемчужной пеной,
Измученный, усталый и больной,
Был так хорош, так женственно прекрасен,
Что я, заранее празднуя победу,
Велел волнам примчать его сюда.
ИФРИТ:
Он здесь?
ИВЛИС:
Вот он лежит перед тобой.
ИФРИТ:
Как он хорош! О боже, все погибло!
Но нет, я спрячу, унесу его,
Иль обращу в цветок, в растенье, в камень…
Сюда, ко мне! Подвластные мне духи!
Слетайтесь все!
(Слышен шум крыльев).
ИВЛИС:
Молчи! Не заклинай.
По власти высшей, данной мне судьбою,
Я искушал мудрейшую из жен.
Теперь в последний раз, клянусь, в последний,
Как жгучую, сладчайшую приманку,
Я юношу с кудрями золотыми,
Прекрасного, ей бросил на пути.
Не велика была б ее заслуга
Соблазнами слабейших пренебречь,
Но пусть теперь останется бесстрастной –
И я, я первый преклонюсь пред ней.
ИФРИТ:
Да будет так. Но стану я на страже;
Невидимый, я все же буду с ней.
Я огражду ее.
ИВЛИС:
И ты увидишь,
В какое море зла, страданья, страсти
Повергну я премудрую Балькис.
(Исчезают оба).
(Приближается караван. Царица сходит с верблюда. За нею следует начальник каравана).
БАЛЬКИС:
Разбейте здесь походные шатры. 
