И тихо понесся торжественный танец.
И дрогнули хоры, незримые оку,
Что блещут в пространствах жемчужной росою.
«Свободы, свободы! Умчимся к востоку,
Вослед за кометой с огнистой косою».
Когда же для света и радости вечной,
Исчезла последняя светлая пара,
Послышались вздохи во тьме бесконечной
Земли позабытой тяжелого шара.
– «Завет мой – гудел он – нарушил я с ними.
Я скован. Закрылись небесные очи».
И грузно цепями гремя вековыми
Он ринулся в бездну зияющей ночи.
«Отравлена жаркими снами…»
Отравлена жаркими снами
Аллея, где дышат жасмины,
Там пчелы, виясь над цветами,
Гудят, как струна мандолины.
И белые венчики смяты,
Сгибаясь под гнетом пчелиным,
И млеют, и льют ароматы,
И внемлют лесным мандолинам.
«Я хочу умереть молодой…»
Я хочу умереть молодой,
Не любя, не грустя ни о ком,
Золотой закатиться звездой,
Облететь неувядшим цветком.
Я хочу, чтоб на камне моем
Истомленные долгой враждой
Находили блаженство вдвоем,
Я хочу умереть молодой!
Схороните меня в стороне
От докучных и шумных дорог,
Там, где верба склонилась к волне,
Где желтеет некошенный дрок.
Чтобы сонные маки цвели,
Чтобы ветер дышал надо мной
Ароматами дальней земли.
Я хочу умереть молодой!
Не смотрю я на пройденный путь,
На безумье растраченных лет,
Я могу беззаботно уснуть,
Если гимн мой последний допет.
Пусть не меркнет огонь до конца
И останется память о той,
Что для жизни будила сердца.
Я хочу умереть молодой!
Под ропот арфы златострунной
Гимн разлученным
В огне зари – и ночи лунной
И в тусклом сумраке ненастия,
Под ропот арфы златострунной
Я долго плакала о счастии.
Но скрытых мук все крепли звуки,
В мольбе, к забвенью призывающей.
О, истомленные в разлуке,
Поймите мой напев рыдающий!
Как тяжело мое изгнанье,
Как пуст мой замок заколдованный!
Блажен, кто верит в миг свиданья
Душой, к блаженству уготованной.
Бледнеет день, сгорев напрасно.
О, молодость, мое страдание!
Безумна ты, но ты прекрасна
В самом безумье ожидания. 
