В немую даль смотрю я жадно;
Колосья нив заглохли в тернии,
И круг земли так безотрадно
Уходит в небеса вечерние.
Плывет туман. Змеятся реки.
Пылится путь, бесследно тающий.
О, разлученные навеки,
Для вас пою мой гимн рыдающий!
Остановись! – Ты быстротечна,
О, жизнь моя, мое страдание!
Блажен, блажен, кто верит вечно,
Пред кем бессильно ожидание.
Но ты далек, мой светлый гений,
Мой луч, мой ясный, мой единственный,
Оставлен храм – и нет курений,
И стынет жертвенник таинственный.
Угас мой день в лиловой дали,
Свернулся мак. Измяты лилии.
О, пойте гимн моей печали,
Вы – изнемогшие в бессилии!
«Белая нимфа – под вербой печальной…»
Белая нимфа – под вербой печальной
Смотрит в заросший кувшинками пруд.
Слышишь? Повеяло музыкой дальной…
Это фиалки цветут.
Вечер подходит. Еще ароматней
Будет дышать молодая трава.
Веришь?… Но трепет молчанья понятней,
Там, где бессильны слова.
«Власти грез отдана…»
Власти грез отдана,
Затуманена снами,
Жизнь скользит, как волна,
За другими волнами.
Дальний путь одинок.
В океане широком
Я кружусь, как цветок,
Занесенный потоком.
Близко ль берег родной,
Не узнаю вовеки,
В край плыву я иной,
Где сливаются реки.
И зачем одинок
Путь на море широком –
Не ответит цветок,
Занесенный потоком.
«Поля, закатом позлащенные…»
Поля, закатом позлащенные,
Уходят в розовую даль.
В мои мечты неизреченные
Вплелась вечерняя печаль.
Я вижу, там, за гранью радостной,
Где краски дня сбегают прочь,
На вечер ясный, вечер благостный
Глядит тоскующая ночь.
Но в жизни тусклой и незначущей
Бывают царственные сны.
Они к страдающей и плачущей
Слетят с воздушной вышины.
Нашепчут райские сказания
Ветвям акаций и берез
И выпьют в медленном лобзании
Росу невыплаканных слез.
«Горячий день не в силах изнемочь…»
Горячий день не в силах изнемочь, 
