Я вернулась я вновь в мой заветный приют,
Где сказанья, как волны, плывут и поют,
Где журча по камням, так певуч, так глубок,
О прошедшем звенит говорливый поток.
И дремлю я, и внемлю. И грезится мне
О далеких веках, о забытой стране.
И на тонком стебле тихо клонится вниз
Символ рыцарских дней – благородный ирис.
Вальс
В сиянии огней
Блестящий длился бал.
Все тише, все нежней
Старинный вальс играл.
В кругу нарядных пар
Плыву я сквозь туман.
Гирляндой нэнюфар
Обвит мой тонкий стан.
Болотная трава
Скрывает мрамор плеч,
Условна и мертва
Моя пустая речь.
Чужой руки едва
Касается рука,
Ответные слова
Звучат издалека.
Этот вальс мне напомнил сгорающий день;
Золотисто-румяный закат.
На террасе акаций подвижную тень,
Майских девственных роз аромат.
В дымке алой, с весенним цветком на груди,
Я смотрю в беспредельную даль.
«Где ты, радостный мой» – я твержу, – «Погляди
На мою молодую печаль!»
Но была я чиста, и, как снег, холодна,
И свободна, как ветер степной.
Никого не любя, я томилась одна.
Отчего же ты не был со мной?
От пламени огней
Устало никнет взор,
Чело теснит больней
Опаловый убор.
Затоптан мой наряд
В толпе безумных пар.
Увядшие висят
Гирлянды нэнюфар.
В чужой руке мертва
Забытая рука,
Обычные слова
Звучат издалека.
И в пестрой суете
Померк блестящий бал.
О девственной мечте
Старинный вальс рыдал.
«Далекие звезды, бесстрастные звезды…»
Далекие звезды, бесстрастные звезды
Грустили на небе горячего Юга.
Наскучили звездам эфирные гнезда,
К свободе они призывали друг друга.
– Дорогу! дорогу! Раздайтесь, светила!
Свободная мимо несется комета,
Огнистую косу она распустила
И мчится, пьянея от счастья и света.
«Свободы!» запели лазурные луны,
На алых планетах зажегся румянец.
От солнц потянулись звенящие струны – 
