Как о блаженстве несказанных нег?
А! Что?! Ты это отрицать не смеешь?
О, берегись! О, берегись, Мадлен!
Знай, никогда ни Ирод, ни Иуда
Не будут так наказаны, как ты!
МАДЛЕН
Но если я в мечтах своих виновна,
То всей душой, и волей, и умом
Я жажду правды, жажду примиренья,
Я к свету рвусь – и падаю во прах!
Я чувствую, как будто два сознанья
Живут во мне; как будто две души
И день и ночь ведут всечасно битву.
Светлеет день – я слушаюсь тебя,
Я проклинаю грех и преступленья,
Молюсь и плачу, каюсь и дрожу.
Но ляжет мрак, – и страстные виденья
Слетят ко мне, рассудок затемнят!..
И он придет – неслышный и незримый…
Я вновь люблю!.. Я вся его раба,
Готовая служить его желаньям,
Сгорать пред ним и таять как свеча!
ЛУИЗА
Пред ним? Пред кем?
МАДЛЕН
Ты знаешь.
ЛУИЗА
Назови же.
Я знать хочу по имени его.
МАДЛЕН
Ты знаешь все.
ЛУИЗА
Я ничего не знаю.
Монахам ты недавно назвала
Какого-то Жильберта или Жана.
МАДЛЕН
Я им лгала.
ЛУИЗА
Ты лжешь и там, и здесь.
Ты лжешь всегда. Хоть раз открой мне правду
И назови, кто совратил тебя.
МАДЛЕН (удивленно)
Ты позабыла имя?
ЛУИЗА
Я желаю
Его услышать снова от тебя.
Скажи мне ясно, громко назови мне.
Довольно лжи. Я правду знать хочу.
Кто он?
(Мадлен молчит, отрицательно качая головой)
ЛУИЗА
Смешно! Ведь ты не на допросе.
Здесь мы вдвоем; чего ж боишься ты?
МАДЛЕН
Нет, ни за что! И стены могут слышать:
Я не поддамся. О, как ты хитра!
ЛУИЗА
Ты бредишь?
МАДЛЕН
Нет, здесь кто-то есть! Я слышу,
Я чувствую, здесь скрыта западня!
(Ищет кругом и находит занавеску)
Вот, вот она!..
(Отдергивает ее. Обнаруживается глубокая ниша, где за столом, покрытым черным сукном, сидят монахи со Старым Инквизитором во главе. По правую руку от него помещается брат Франциск. На столе зажженные свечи и письменные принадлежности).
МАДЛЕН (отступает с криком)
