Нет горя большего, как душу падшей
Без покаянья в вечность отпустить.
Нет, дочь моя, тебе дадим мы время
Покаяться во всех твоих грехах,
Все искупить – да голубицей белой
Предстанешь ты пред Господом твоим.
(Бр. Франциск встает и выходит из-за стола, гремя связкой ключей)
Ступай за ним, дитя мое; в «In pace»
Ты проведешь остаток дней твоих.
(БР. ФРАНЦИСК с трудом отмыкает заржавленный замок железной двери. Она с визгом открывается. Видно несколько ступеней вниз и черная яма).
МАДЛЕН (дрожа)
Остаток дней?.. Там?! В этой черной яме?!
Живой в могилу я идти должна?!
СТАРЫЙ ИНКВИЗИТОР
Уединенье – лучшее лекарство
От демона гордыни. Полный мрак
И холод стен – от духа своеволья
И беса непокорности твоей.
Иди же с миром, дочь моя.
МАДЛЕН
О, сжальтесь!..
ЛУИЗА
Она теперь смирится, мой отец.
(к Мадлен)
Не правда ли, ты назовешь мне имя?
МАДЛЕН
Нет, лучше смерть! Иду!
(Подходит к яме и в страхе вскрикивает)
Ах!..
ЛУИЗА
Что же ты?
МАДЛЕН
Там так темно!
СТАРЫЙ ИНКВИЗИТОР
Пожалуй, на мгновенье
Твое жилище можно осветить.
(Делает знак. Монахи освещают «in pace» Из глубины ямы показываются два скелета: один в стоячем, другой в сидячем положении).
МАДЛЕН (в ужасе отшатывается)
А!.. Смерть глядит!.. Вот скалит зубы череп!
Вот, вот она!.. я не пойду туда!
Нет!.. Пусть мне лучше голову отрубят!
Пусть вешают!.. все, все, но не туда!..
(Бросается на колени перед старым инквизитором)
Отец мой, сжальтесь! Я на все готова…
На виселицу, плаху, на костер…
Но не туда, но только не в могилу!..
Не к ним, ужасным этим мертвецам!
СТАРЫЙ ИНКВИЗИТОР
Открой нам имя – и свободна будешь.
МАДЛЕН (вскочив, озирается вокруг)
Где Михаэлис? Я хочу к нему…
Его мне надо видеть… Отпустите
Меня к нему… Я все ему скажу…
БР. ФРАНЦИСК
Ты скажешь нам и назовешь нам имя,
А нет
(указывает на «In pace»)
– туда!
МАДЛЕН (бросаясь на колени перед Луизой)
Ты сжалься надо мной!..
Ты пощади!.. Спаси меня, Луиза!..
Ведь есть же сердце и в твоей груди…
(Луиза холодно отворачивается)
Да, есть, – тигрицы лютой!
(ползет на коленях к судьям)
