Слух дошел, и до княжны прекрасной,
Прогневилась гордая Джемали.
«Если принцу нужны скоморохи,
То княжна женой ему не будет.
Пусть возьмет себе мою шутиху,
Та его навеки распотешит.
Как ни ступит, как ни повернется,
Так его, унылого, утешит».
Услыхав тогда про эти речи,
Улыбнулся хмурый королевич,
Приказал собраться пышной свите
И навьючить золотом верблюдов.
На слонов велел сложить он жемчуг,
Дорогие ткани и запястья
И везти дары княжне спесивой,
Что звалась прекрасною Джемали.
И пустились в дальнюю дорогу
Караваны принца Измаила,
Сзади всех поехал королевич
На своем арабском иноходце.
Не взяла прекрасная Джемали
Ни запястий, ни расшитых тканей,
По коврам рассыпала червонцы
И в фонтаны жемчуг побросала.
«У меня немало этой дряни,
Прочь – прочь – прочь!» – послам она кричала.
«Глуп ваш принц. Джемали не рабыня!
Пусть идет к невестам чернокожим!
Я себя на жемчуг не меняю,
Красотой своею не торгую,
Захочу того – кого замыслю».
Услыхав про эту речь Джемали,
Улыбнулся принц еще светлее.
Свой портрет послал он ей, точеный
На слоновой кости драгоценной.
Как взглянула на портрет точеный,
Вся зарделась гордая Джемали
И, лицо задернув легкой тканью,
Так послам восточным отвечала:
«Вы скажите принцу Измаилу,
Что, пожалуй, может он явиться,
А дощечку я себе оставлю,
Я люблю забавные игрушки».
Красный свет струится от курильниц,
Шелестят лебяжьи опахала,
На подушках нежится Джемали,
Ловит ножкой туфельку сквозную.
На ковре, у ног княжны прекрасной,
Примостился бледный королевич.
Грустный взор в ее вперяет очи:
«Любите ли вы меня, Джемали?»
«Вас? Люблю, пожалуй, но… не очень;
Так… чуть-чуть; а чтоб не забывали –
Вот вам, принц!» И принца опахалом
По плечу ударила Джемали.
«Бросьте шутки, им теперь не время, –
Говорит печальный королевич. –
У меня такая грусть на сердце
Оттого – что в вас, моей невесте,
Я любви участливой не вижу,
И о вас худые ходят слухи.
Говорят, княжна, что вы притворны,
Что вы злы, коварны, своевольны,
Говорят, что в тайном подземелье
Вы томите пленников прекрасных».
