Побледнела гордая Джемали,
Сдвинула собольчатые брови:
«Если зла я, лжива и коварна,
То для вас личины не надену.
Я, княжна, живу – как мне приглядно.
Я люблю того – кого замыслю,
И нести повинную не стану
Всякому пустому проходимцу».
Усмехнулся принц усмешкой странной:
«Не сердитесь, милая Джемали,
От тоски мое сорвалось слово,
По моей Светлане незабвенной!»
Вспыхнула прекрасная Джемали,
Рассмеялась весело и звонко:
«Ах ты, бедный голубь сизокрылый,
Как тебя, сердечного, мне жалко!
Что же ты с голубкой не остался,
К ней крылом любовным не прижался?
То-то бы в родимой голубятне
Было вам и сладко, и умильно.
И зачем ты, голубь сизокрылый,
Променял голубку на орлицу,
На змею коварную Джемали,
На ее проклятую любовь!»
И смеялась гордая Джемали
Так смеялась, что блестели слезы,
Жемчугом сбегая по ланитам,
И звенели ценные подвески
На ее червонной диадеме.
Но молчал прекрасный королевич,
Слушал, молча, смех ее веселый
И смотрел на блещущие слезы,
А в душе одну таил он думу! –
«Любите ли вы меня, Джемали?»
Брачный пир гремит на всю палату,
Дружно в лад играют музыканты,
Славят гости принца Измаила
И княжну прекрасную Джемали.
Широко раскрытыми очами
Смотрит принц на милую невесту,
Что сидит печальна и безмолвна,
Вся покрыта розовой чадрою.
«Отчего печальны вы, Джемали,
Оттого ль, что, не любя душою,
Вы меня к себе приворожили
И теперь тоскую я о воле,
О своей свободе самовластной?»
«Нет, жених мой, славный королевич, –
Отвечает гордая Джемали, –
Мне не жаль моей девичьей воли,
Ни моей свободы самовластной.
Я вас, принц, ничем не чаровала,
Ни питьем, ни корнем приворотным,
Ни другим заклятым волхвованьем, –
Им была – одна моя любовь»
Тут взглянул ей в очи королевич:
«Отчего так долго вы молчали?
Есть ли мне местечко в вашем сердце?
Любите ли вы меня. Джемали?»
Зароптали арфы золотые,
Звончатые гусли заиграли,
Зазвенели флейты и гитары,
Отвечает милому Джемали:
«Я люблю вас, принц, как любят розы
Яркий луч полуденного солнца,
