Текут там глубокие реки
С живою и мертвой водой.
Там ива плакучая дышит
Невиданным гнетом ветвей, –
Не листья, а юные девы
Колышутся тихо над ней.
Поют они: «слава, Всевышний,
Тебе, победившему мрак,
Создавшему солнце и звезды,
И остров Ваак-аль-Ваак!»
И гимн их несется в лазури,
Как сладостный жертв фимиам.
И падают девы на землю,
Подобно созревшим плодам.
Послушаем старую сказку,
Она нам расскажет о том,
Как прибыл на остров волшебный
Царевич в венце золотом.
Прошел он янтарные горы,
Целящей напился воды,
И в чаще у райского древа
Его затерялись следы.
БАЛЬКИС:
Тоска, тоска!
ГАМИЭЛЬ:
О, лотос белоснежный,
Я не могу ничем тебе помочь?
БАЛЬКИС:
Ты можешь ли в эбеновые кудри
Вплести сиянье утренней зари?
Ты можешь мрак очей твоих восточных
Зажечь лучом зеленовато-синим,
Подобным свету лунного луча?
Не можешь, нет? Уйди же прочь, мне больно!
Оставь меня одну с моей тоской.
(ГАМИЭЛЬ уходит).
АЛАВИ: (вбегая)
Его нашли, его ведут, царица!
Он здесь, твой раб, окованный в цепях.
Как будет он теперь молить и плакать,
И пресмыкаться, ползая во прахе,
Уж то-то мы натешимся над ним!
Но что с тобой, моя голубка, крошка,
Дитя мое? Иль радостною вестью
Тебя убила глупая раба?
БАЛЬКИС:
Он здесь! И я не умерла, Алави?
Я не во сне?
ГАМИЭЛЬ: (возвращаясь)
О, посмотри, царица,
На пленника; ведь он точь-в-точь такой,
Каким хотела ты меня увидеть.
И вместе с ним закована гречанка,
Красивая, как молодая лань.
БАЛЬКИС:
Собраться всем. Начнется суд. Ступайте.
(Одна).
Моя любовь, мой милый, бледный мальчик,
Как я слаба, как я тебя люблю!
Шатер царицы Савской. Тронный зал.
В начале сцена действия сцена постепенно заполняется народом: жрецы, воины, невольники и невольницы. ГИАЦИНТ, окованный по рукам, стоит рядом с молодой, богато одетой гречанкой. За ними воин с обнаженным мечом.
ГИАЦИНТ: (Обращаясь к воину)
Скажи мне, друг, куда нас привели?
ВОИН:
Узнаешь сам. Вот, погоди, царица 
