Мирослава Верескова – Перезагрузка либидо (страница 6)

– Ничего. Для первого раза неплохо. Драйверы со временем обновятся.

В ее голосе не было насмешки. Только какая-то странная, отстраненная нежность, как у инженера, который смотрит на работу собранного им механизма. И тут Кирилл понял. Для нее это тоже был эксперимент. Он был для нее не мужчиной, а интересной аномалией, экзотическим вирусом в ее стерильной системе. И от этого осознания ему стало не обидно, а наоборот, как-то спокойно. Они были квиты. Оба использовали друг друга.

Он лежал на ее шелковых простынях, в ее белой, безликой квартире, и слушал, как за окном гудит ночная Москва. Он впервые в жизни был в постели с женщиной. Он перестал быть девственником. Одна из главных, самых болезненных ошибок в его коде была исправлена. Перезагрузка началась. Он не знал, к чему приведет эта новая система, какие в ней скрыты уязвимости и баги. Но он точно знал одно: он никогда больше не будет прежним. Он закрыл глаза, и впервые за много лет в его голове было тихо. Никакого самоанализа, никакой рефлексии. Только пустота. Чистый, отформатированный диск, готовый к записи новой истории.

Ошибка 403: доступ запрещен

Рассвет над Москвой Кирилл встретил на балконе сто двадцать четвертой квартиры. Он стоял, одетый в свои вчерашние джинсы и футболку, и смотрел, как серая предрассветная дымка медленно окрашивается в холодные оттенки розового и оранжевого. Внизу, на двенадцать этажей ниже, город просыпался: первые машины шипели по мокрому асфальту, одинокие точки фонарей гасли одна за другой. Воздух был резким и чистым, он пах озоном после ночного дождя и выхлопами мегаполиса. За его спиной, в стерильной белой спальне, спала Мария. Ее дыхание было ровным и тихим, она лежала в идеальной позе, словно манекен, который забыли убрать в витрину.

Прошлая ночь не принесла ему оглушительной радости или чувства триумфа. Ощущение было другим. Оно походило на успешную компиляцию сложнейшего кода после недели отладки. Не восторг, а глубокое, холодное удовлетворение от того, что система работает. Он получил доступ, выполнил операцию, вышел из сессии. Физиологический голод был утолен, но он обнаружил, что это был лишь фоновый процесс, потреблявший минимум системных ресурсов. Главный запрос, тот, что годами вызывал перегрузку его центрального процессора, оставался необработанным. И у этого запроса было имя: Светлана.

Мария была бета-тестом. Полигоном для испытания нового оборудования. Она была красивой, сложной, но в конечном счете предсказуемой системой с известными уязвимостями: тщеславием и скукой. Светлана – это было другое. Она была ядром. Получить к ней доступ означало получить права суперпользователя на весь мир. Победа с Марией была лишь локальным успехом, взломом периферийного устройства. Светлана была главным сервером, и он чувствовал, что теперь у него есть все инструменты, чтобы подобрать к ней root-пароль.

Он тихо вышел из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь. В его собственной берлоге пахло пылью и одиночеством. Этот запах больше не угнетал его, а вызывал лишь легкое недоумение, как при виде устаревшего кода, написанного кем-то другим, кем-то неопытным и наивным. Он принял душ, смывая с себя чужой запах духов и стерильность шелковых простыней. Стоя под горячими струями воды, он строил план. Просто подойти и заговорить – это был бы слишком прямолинейный brute force. Для такой сложной системы требовался более изящный подход, эксплойт, нацеленный на конкретную архитектуру.

Следующие два часа он провел за компьютером, но впервые за много лет он искал не решения для сетевых проблем, а документацию по взлому человеческой психики. Он погрузился в мутные воды интернета, в те его заводи, где обитали самопровозглашенные гуру соблазнения. Форумы с названиями вроде «Альфа-Протокол» и «Код Доминации», блоги пикап-артистов, видео с семинаров, где потные мужчины в тесных рубашках рисовали на флипчартах схемы эскалации. Раньше он смотрел на все это с брезгливостью и завистью. Теперь он видел в этом техническую документацию, набор команд и скриптов.

Он отфильтровывал откровенный бред и вычленял то, что казалось ему логичным. «Создание ценности», «Демонстрация высокого статуса», «Неггинг» – легкое обесценивание, чтобы сбить защиту цели, «Кинестетика» – искусство случайных прикосновений. Все это было похоже на этапы сложной хакерской атаки: сканирование портов, поиск уязвимостей, повышение привилегий, внедрение полезной нагрузки. Он чувствовал, как его аналитический ум, годами отточенный на поиске логических ошибок в коде, с жадностью впитывает эту новую информацию. Он выписывал фразы, репетировал интонации перед зеркалом. Он не пытался понять психологию, стоявшую за этими приемами. Он просто учил команды. Он был машиной, загружающей в себя новый программный пакет.

На работу он пришел другим. Не просто уверенным, как накануне в кофейне, а заряженным, как конденсатор перед разрядом. Он шел по опенспейсу, и люди расступались. Не потому, что он их расталкивал, а потому, что его движения приобрели новую экономию и вес. Он не смотрел в пол. Его взгляд сканировал пространство, оценивая, категоризируя. Вот сидят «юзеры» с низким приоритетом из бухгалтерии, вот «фоновые процессы» из отдела кадров. Стас попытался подойти к нему с очередным дурацким анекдотом, но Кирилл остановил его одним холодным взглядом и коротким: «Не сейчас, Стас, занят». Тот осекся и отступил, глядя ему вслед с удивлением и даже некоторым страхом.

Он нашел свою цель. Светлана стояла у кулера с водой вместе с двумя девушками из своего отдела. Она смеялась над чем-то, и этот звук, который раньше вызывал у него сладкую боль, теперь был просто входящим аудиосигналом, который требовалось проанализировать. Он увидел ее не как объект обожания, а как задачу. Объект «Светлана». Статус: онлайн. Защита: активна. Текущая операция: социальное взаимодействие с дружественными узлами. Идеальный момент для внедрения.

Он подошел к ним не спеша, с той выверенной небрежностью, о которой читал ночью. Он не стал дожидаться паузы в разговоре, а мягко вклинился в их группу, встав чуть сбоку от Светланы, но так, чтобы оказаться в центре общего внимания. Девушки умолкли и посмотрели на него. Светлана тоже обернулась. На ее лице промелькнуло то же удивление, что и у Ани в кофейне, но смешанное с чем-то еще. С узнаванием. Она помнила вчерашнего героя и позавчерашнего чудика.

– Доброе утро, дамы. Надеюсь, вы обсуждаете не падение наших маркетинговых метрик, а что-то более приятное, – его голос прозвучал ровно, с нотками легкой иронии. Это был классический «вход», описанный в одном из руководств. Задать тон, показать статус.

Подруги Светланы переглянулись. Она сама слегка нахмурилась, пытаясь сопоставить этот образ с тем Кириллом, которого она знала.

– Кирилл? Привет, – сказала она чуть настороженно. – Нет, мы обсуждали новый сериал.

– Сериал? Отлично. Бегство от реальности – лучший способ сохранить рассудок в нашем офисе, – он улыбнулся, но улыбка не затронула глаз. Это была программная эмуляция дружелюбия. – Кстати, Света, это платье… интересный выбор. Очень смело. Моя бабушка любила такой цветочный принт.

Это был «нег». Удар, замаскированный под комплимент. Согласно инструкции, это должно было выбить ее из равновесия, заставить искать его одобрения. Он увидел, как ее глаза на мгновение расширились от удивления. Она опустила взгляд на свое простое летнее платье в мелкий васильковый узор. Он видел, что она смутилась. Скрипт сработал. Stage one complete.

Ее подруги почувствовали неловкость. Одна из них что-то пробормотала про срочное письмо и поспешила к своему столу. Вторая последовала за ней. Они остались вдвоем у кулера. Идеально.

– Я… спасибо, наверное, – проговорила Светлана, все еще немного растерянная. – Я не знала, что ты разбираешься в моде.

– Я разбираюсь в людях, – ответил он, понизив голос и сделав шаг ближе, вторгаясь в ее личное пространство. – И я вижу, что ты не такая простая, как хочешь казаться. За этими цветочками прячется что-то интересное.

Он говорил чужими, заученными фразами. Они казались ему мощными и эффективными, как команды в терминале. Он не замечал, как неестественно они звучат, как сильно контрастируют с его образом айтишника. Он видел только результат: она не отступила. Она смотрела на него, пытаясь понять, что происходит. Ее внутренний антивирус сканировал его на предмет угрозы.

– Кирилл, с тобой все в порядке? – спросила она тихо. В ее голосе не было кокетства. Было искреннее беспокойство.

Ошибка. Этот ответ не был предусмотрен алгоритмом. Он должен был проигнорировать вопрос и перейти к следующему этапу. Кинестетика.

– Более чем, – он усмехнулся и протянул руку, чтобы убрать с ее плеча несуществующую пылинку. Его пальцы на долю секунды коснулись ее кожи. Она вздрогнула, как от удара током, и сделала шаг назад, выходя из его досягаемости.

Ее лицо изменилось. Растерянность сменилась холодной отчужденностью. Ее добрые глаза стали похожи на два кусочка льда. Она смотрела на него так, словно видела впервые, и то, что она видела, ей категорически не нравилось.

– Не надо так, – сказала она тихо, но твердо.

Сигнал тревоги. Система обнаружила аномалию. Но он решил, что это лишь защитная реакция, которую нужно продавить.