Мирослава Верескова – Ирония судьбы для зумеров (страница 4)

Глава 3. Лифт вниз (и на дно)

Тишина.

Вот что ударило первым. Не темнота, не толчок, а внезапная, абсолютная тишина. Та, что бывает только в звукозаписывающих студиях или в могиле. Густой, осязаемый вакуум, в котором ее собственное сердце забилось так оглушительно, что, казалось, могло расколоть ребра.

Один удар. Второй. Третий. Па-бам. Па-бам. Животный, первобытный ритм страха.

Темнота была не просто отсутствием света. Она была густой, вязкой, как остывшая смола. Она заполнила кабину, просочилась в легкие, лишила ориентации в пространстве. Алина инстинктивно выставила руки вперед, и кончики ее пальцев уперлись в холодную, гладкую поверхность зеркальной стены. Это был якорь. Единственная реальная вещь в этом кошмаре.

Ее мозг, натренированный годами аналитической работы, отчаянно пытался взять ситуацию под контроль. Он раскладывал панику по полочкам, присваивал ей теги, строил графики.

Переменная №1: Местоположение. Металлическая коробка, три на три метра, висящая в шахте небоскреба где-то между тридцать седьмым и тридцать шестым этажами.

Переменная №2: Время. Примерно двадцать три ноль пять, тридцать первое декабря. Время, когда все нормальные люди уже режут салаты, а все аварийные службы – уже пьют шампанское.

Переменная №3: Компания.

И вот на этой переменной ее аналитический аппарат дал сбой. Потому что рядом с ней в этой смоляной темноте находился он. Источник запаха, который сейчас, в замкнутом пространстве, стал почти невыносимым. Смесь дешевого коньяка, пота, синтетической хвои и чего-то еще – простого, теплого, мужского. Этот запах был антитезой ее собственному миру, пахнущему бергамотом и стерильностью. Он вторгался в ее личное пространство, в ее легкие, в ее мысли. Он был слишком живым. Слишком настоящим.

Тусклая аварийная лампочка под потолком моргнула раз, другой и зажглась, заливая кабину больничным, мертвенным светом. Он был хуже полной темноты. Он выхватывал детали, от которых хотелось зажмуриться. Пыльные разводы на зеркале. Царапину на деревянной панели. И его лицо.

Без дурацкой бороды, которую он, видимо, сдернул в момент толчка и теперь держал в руке, он выглядел… иначе. Моложе. Опаснее. Легкая щетина на скулах и подбородке. Резкая линия челюсти. Губы, которые она даже в этом убогом свете отметила как вызывающе-чувственные. И глаза. Медовые, с черными точками зрачков, они смотрели на нее без тени паники. Только с досадой и… любопытством. Будто она была не товарищем по несчастью, а интересной головоломкой, которую ему подкинули от скуки.

– Вот черт, – его голос, лишенный напускной дедморозовской басовитости, прозвучал в оглушающей тишине хрипло и неожиданно интимно.

Паника, которую Алина до этого момента успешно держала на коротком поводке логики, рванулась, оскалив клыки. Она бросилась к панели управления. Ее пальцы, которые час назад без единой ошибки вбивали в таблицу шестизначные числа, теперь дрожали. Кнопка вызова диспетчера. Желтый кружок с нарисованным колокольчиком. Она нажала на него. Раз. Два. Три. С силой, вдавливая пластик, словно пыталась протолкнуть свой сигнал тревоги сквозь тонны бетона и стали.

Тишина. Ни треска в динамике, ни ответа. Ничего.

– Эй, полегче, Снежная Королева, ты сейчас дырку в ней проделаешь, – раздался за спиной его насмешливый голос. – Не думаю, что в смете на ремонт лифта заложены расходы на твой маникюр.

Алина резко обернулась.

– У вас есть предложения получше? Может, споете новогоднюю песенку? Вдруг он сжалится и поедет?

– Можно попробовать, – он ухмыльнулся, и в уголке его глаза собрались смешливые морщинки. – «В лесу родилась елочка», как тебе? Или сразу перейдем к тяжелой артиллерии? «Рюмка водки на столе»? Судя по твоему лицу, тебе бы сейчас не помешало.

Она проигнорировала его выпад, хотя внутри все кипело от ярости. Этот человек был невыносим. Он был ходячим воплощением всего, что она презирала: безответственности, панибратства, дешевого гедонизма. Она отвернулась и снова принялась терзать кнопку вызова.

– Да брось ты, – сказал он уже другим тоном, без издевки. – Тридцать первое декабря, одиннадцать вечера. Там сидит такой же охранник, как и на входе, и смотрит «Иронию судьбы» в обнимку с бутылкой. Даже если он услышит наш писк, он решит, что это помехи в телевизоре.

Он был прав. Чертовски прав, и от этого она злилась еще сильнее. Она опустила руку, чувствуя себя абсолютно беспомощной. Впервые за много лет она столкнулась с ситуацией, которую не могла контролировать. Которую нельзя было просчитать, проанализировать и решить с помощью идеально составленной таблицы.

– Прекрасно, – выдохнула она, отступая от панели и прислоняясь спиной к холодной стене. Металл холодил сквозь тонкую ткань блузки. – Просто. Блять. Прекрасно.

Он присвистнул.

– Ого! Снежная Королева ругается. Значит, лед тронулся, господа присяжные заседатели.

Алина смерила его уничтожающим взглядом.

– Если вы немедленно не заткнетесь, я вам этот ваш красный халат на голову натяну.

– М-м-м, звучит интригующе, – протянул он, делая шаг к ней. Алина напряглась. Пространство между ними сократилось до неприличного. Теперь она могла разглядеть крошечный шрам у него над бровью и то, как подрагивают его ресницы. Длинные, как у девчонки. – Но давай договоримся. Ты перестанешь паниковать и ломать казенное имущество, а я перестану тебя подкалывать. Хотя бы минут на пять. Идет?

Она молчала, сверля его взглядом.

– Ладно, на три, – он протянул ей руку. Большую, с длинными пальцами и сбитыми костяшками. Рука человека, который работал не только языком. – Мир? Меня Кирилл зовут, кстати.

Алина смотрела на его ладонь, как на змею. Прикоснуться к нему казалось чем-то… неправильным. Опасным. Но и висеть в этой враждебной тишине было невыносимо. Она чуть заметно кивнула, проигнорировав протянутую руку.

Он хмыкнул, но руку убрал.

– Ну, как скажешь. Алина, верно?

Она вздрогнула.

– Откуда вы знаете?

– Слышал, как твоя ассистентка – та, со звенящими шарами в ушах, – называла тебя по имени-отчеству, когда я мимо вашего опенспейса проходил. Алина Андреевна. Звучит солидно. Как название линкора. «Линкор Алина Андреевна выходит в открытое море годового отчета».

Несмотря на всю злость, уголок ее губ дрогнул. Она тут же подавила эту предательскую эмоцию.

– Вы еще и подслушиваете?

– Наблюдаю, – поправил он. – Это часть работы. Дед Мороз должен знать, кто вел себя хорошо, а кто – не очень. Ты, судя по всему, вела себя очень-очень хорошо. Слишком хорошо. До тошноты правильно. Это утомляет, знаешь ли.

Он достал из кармана телефон. Экран осветил его лицо снизу, делая его похожим на персонажа из фильма ужасов. Он провел пальцем по дисплею.

– Так я и думал. Ни одной «палки». Мы в мертвой зоне. Железобетонный саркофаг.

Алина тоже достала свой айфон. Последняя модель, ее гордость и рабочий инструмент. На экране горела унылая надпись: «НЕТ СЕТИ». Она открыла список Wi-Fi сетей. Пусто. Конечно. Это же лифт. Глупо было даже надеяться.

Она убрала телефон в сумочку, чувствуя, как последняя ниточка, связывающая ее с цивилизацией, оборвалась. Они были вдвоем. В абсолютной изоляции. В консервной банке, подвешенной между небом и землей.

Кирилл, тем временем, без всякого стеснения плюхнулся на свой красный мешок, который издал глухой, мягкий звук. Он расстегнул ворот халата, откинул голову назад, прислонившись к стене, и прикрыл глаза.

– Что ж. Похоже, Новый год мы встречаем здесь. Не самая плохая компания, если подумать. Могло быть и хуже.

– Например? – не удержалась она от сарказма.

– Например, я мог застрять здесь с Виктором Павловичем, – не открывая глаз, сказал он.

Алина замерла.

– Вы знаете Виктора Павловича?

– А кто ж его не знает? – Кирилл открыл один глаз и посмотрел на нее. – Полный мужик с дорогими часами и повадками борова, который дорвался до трюфелей. Он мне гонорар выдавал. Судя по тому, как он на тебя смотрел, когда ты проходила мимо их переговорки, он на тебя имеет большие планы. Не только карьерные.

Внутри у Алины все похолодело. Этот аниматор, этот раздолбай в дешевом костюме видел больше, чем вся ее команда аналитиков. Он считал ее на раз-два. И это было унизительно.

– Это вас не касается, – ледяным тоном произнесла она.

– Да мне-то пофиг, – он пожал плечами. – Просто совет от Деда Мороза. Не позволяй таким, как он, пачкать твой линкор. Он его потопит.

Он снова замолчал. И в этой тишине Алина вдруг услышала звук. Тонкий, едва различимый. Бульк. Она подняла глаза. Он достал из внутреннего кармана халата плоскую металлическую фляжку, отвинтил крышку и сделал хороший, длинный глоток. Его кадык дернулся раз, другой. Она невольно проследила за этим движением. Что-то в этом простом, мужском жесте было до неприличия откровенным.

Он выдохнул, и по кабине разнесся еще более густой запах коньяка. Он посмотрел на нее, и в его глазах блеснул чертенок.

– Будешь? Для храбрости. Или для смирения. Убивает микробов и дурные мысли.

– Я не пью с незнакомцами, – отрезала она.

– Ну, во-первых, мы уже знакомы. Я – Кирилл, ты – Алина Андреевна. Во-вторых, через пару часов совместного заточения мы будем знать друг о друге больше, чем наши бывшие. А в-третьих…

Он замолчал, прислушиваясь. Алина тоже прислушалась. И услышала.