Мирослава Верескова – Эскорт на Новый год (страница 2)

Он не коснулся меня. Но я почувствовала фантомное прикосновение его рук на своей талии. Живот свело от спазма.

– Я наклоняюсь к твоему уху, – продолжал он шептать, и его горячее дыхание обожгло мне шею, – и говорю что-то вроде: «Любимая, ты так вкусно пахнешь, я еле сдерживаюсь, чтобы не утащить тебя в спальню прямо сейчас». Твоя мама умиленно всплеснет руками. Тетя Галя подавится оливье от зависти. А ты… – он сделал паузу, и его взгляд впился в мои губы. – А ты покраснеешь, шлепнешь меня по руке и прошепчешь: «Не здесь, милый». Все поверят. Это будет идеальное шоу.

Я молчала, потому что если бы я открыла рот, оттуда вырвался бы невнятный стон. Мое тело уже поверило. Оно горело. Внизу живота разливалось тяжелое, тягучее тепло, и я с ужасом поняла, что между ног стало влажно. От одних его слов. Господи, что же будет, если он меня коснется?

– А теперь о главном, – он отодвинулся так же внезапно, как и подошел, и извлек из внутреннего кармана пиджака, который оказался на нем под свитером, сложенный вчетверо лист бумаги. Контракт. – Пункт 4.3. «Никаких контактов сексуального характера». Ты просила выделить его жирным.

Он развернул лист и протянул его мне. Мои руки дрожали. Я смотрела на строчки, но буквы расплывались. Я видела только этот пункт.

4.3. Исполнителю категорически запрещается вступать в физическую близость и совершать любые действия сексуального характера с Заказчиком.

– Это самый важный пункт, – сказал он тихо, не сводя с меня глаз. – И самый сложный. Потому что все три дня я буду хотеть его нарушить. Каждую секунду. Я буду смотреть на то, как ты облизываешь губы, когда нервничаешь. Буду вдыхать запах твоих волос, когда ты будешь спать рядом со мной в одной кровати…

– В одной кровати? – пискнула я.

– Ну конечно. Гостевая комната ведь одна? Родители должны быть уверены, что у нас все серьезно. Так вот, я буду лежать рядом с тобой в темноте, слушать твое дыхание и представлять, как срываю с тебя эту твою пижаму и… – он осекся, и в его глазах мелькнуло что-то темное, животное. – Но я этого не сделаю. Потому что я профессионал. И потому что этот запрет – самая возбуждающая часть нашей игры. Ты будешь смотреть на меня и думать о том, что я хочу с тобой сделать. А я буду смотреть на тебя и знать, что ты этого хочешь, но никогда не попросишь. Это будет наша маленькая грязная тайна посреди вашего уютного семейного праздника. Ну что, Лиза? Ты все еще хочешь ванильный кекс? Или готова рискнуть и попробовать что-то по-настоящему взрослое?

Я стояла, прижатая к стеллажу, с этим дурацким контрактом в руках, и понимала, что проиграла. Проиграла в тот самый момент, когда открыла ему дверь. Моя «хорошая девочка» внутри билась в истерике и кричала: «Вышвырни его вон!», но «голодная самка», о существовании которой я до этого вечера только смутно догадывалась, уже сидела, поджав хвост, и жадно облизывалась.

Он был прав. Это было не просто решение проблемы с родственниками. Это был вызов. Опасная игра, правила которой я заведомо не смогу соблюсти. И, что самое страшное, мне этого хотелось. Хотелось до дрожи в коленях, до спазма внизу живота. Хотелось посмотреть, что будет, когда этот «профессионал» потеряет свой контроль.

– Где ручка? – спросила я, и мой голос прозвучал чужеродно хрипло.

На его губах снова появилась эта дьявольская ухмылка. Он щелчком достал из кармана тяжелую металлическую ручку Parker и протянул мне.

– Я так и думал.

Я склонилась над журнальным столиком, чувствуя его взгляд на своей спине, на том, как обтягивают задницу домашние штаны. Подписала, стараясь, чтобы подпись не получилась слишком кривой. Когда я выпрямилась и протянула ему контракт и ручку, наши пальцы соприкоснулись.

Это был всего лишь миг. Легкое, случайное касание прохладного металла его пальцев о мою кожу. Но меня будто ударило током. Разряд прошел по руке, по плечу, и взорвался тысячей иголок где-то в солнечном сплетении. Я резко отдернула руку, как от огня.

Он усмехнулся. Он все видел. Все почувствовал.

– Вот видишь? – прошептал он. – Игра уже началась.

Он убрал контракт, надел пальто и, не говоря больше ни слова, направился к выходу. Уже в дверях он обернулся.

– Я заеду за тобой тридцать первого, в десять утра. Будь готова, Лиза. И надень то кружевное белье, которое ты прячешь под своими свитерами. Никто его не увидит. Но мы оба будем знать, что оно там.

Дверь за ним захлопнулась, оставив меня одну в оглушительной тишине. Я медленно сползла по стене на пол. Сердце колотилось о ребра, как бешеная птица. Воздуха не хватало. В квартире все еще витал его запах.

Бегемот подошел ко мне и ткнулся мокрой мордой в щеку, громко мурлыча.

– Что я наделала, а, Бегемот? – прошептала я, зарываясь лицом в его густую шерсть.

Кот в ответ лишь муркнул громче. Кажется, ему торт «Черный лес» понравился гораздо больше, чем гипотетический ванильный кекс. Впрочем, как и моей «голодной самке». Шоу обещало быть незабываемым. И я с ужасом и предвкушением понимала, что главный зритель на этом шоу – я сама. И, скорее всего, до финала я не досижу в одежде.

Глава 2. Пункт 3.4: 'Никакой близости'

Дверь захлопнулась, а я так и стояла, прислонившись к книжному стеллажу, и пыталась заставить свои легкие работать. Воздух. Мне нужен был воздух. Но в квартире пахло им – морозом, дорогим парфюмом и чистым, незамутненным тестостероном. Я сделала судорожный вдох, и этот запах осел где-то в глубине моего живота, скручиваясь в горячий, трепещущий узел. Что это было? Демонстрация товара? Собеседование, на котором меня приняли на работу моей собственной фантазии?

Я сползла на пол, чувствуя, как подкашиваются ноги. Бегемот, мой верный пушистый страж, подошел и с силой боднул меня в плечо. В его желтых глазах читался немой укор: «И вот это ты променяла на спокойный вечер со мной и пачкой чипсов?»

– Я не знаю, – прошептала я, зарываясь пальцами в его густую шерсть. – Я просто… хотела, чтобы бабушка от меня отстала.

Но я врала. Врала себе, врала коту. В тот момент, когда Марк стоял в метре от меня и своим бархатным шепотом рисовал картину нашего «фальшивого» романа, я хотела не просто заткнуть родню. Я хотела, чтобы это шоу стало реальностью. Я хотела, чтобы он прижал меня к стене в темной кладовке. Хотела почувствовать его руки на своей талии, его губы на своей шее. Хотела, чтобы он сделал все то, о чем говорил, и даже больше. Моя внутренняя «хорошая девочка» не просто билась в истерике, она была связана, с кляпом во рту и заперта в самом дальнем чулане моего подсознания. А ее место заняла голодная, дикая тварь, которая с интересом обнюхивала этого опасного самца и одобрительно виляла хвостом.

Внезапный звонок в дверь заставил меня подпрыгнуть на месте. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Он вернулся? Забыл что-то? Перчатки? Совесть? Мою девичью честь?

Я на негнущихся ногах поплелась к двери и посмотрела в глазок.

Марк.

Он стоял, прислонившись к косяку, и нетерпеливо барабанил пальцами по своему бедру. Я приоткрыла дверь на ширину цепочки.

– Что-то случилось?

Он поднял на меня взгляд, и в его темных глазах плясали смешинки.

– Мы не закончили.

– В смысле? – мой голос прозвучал как писк мыши, попавшей в мышеловку. – Я все подписала. Вы получили свой контракт. Игра начнется тридцать первого.

Он усмехнулся и одним легким движением толкнул дверь. Тонкая цепочка натянулась и жалобно звякнула.

– Лиза, этот контракт, – он помахал в воздухе сложенным листом, – это стандартная форма для агентства. Для таких, как Тимур со своей ветрянкой. Чтобы он случайно не процитировал твоей бабушке Канта вместо комплимента. Наша с тобой «игра», как ты выразилась, требует более детального сценария. Нам нужен свой контракт. С нашими правилами.

– Свои правила? – я почувствовала, как по спине снова пробежал холодок.

– Именно. Пустишь? Или мы будем обсуждать условия моей капитуляции перед твоим очарованием через дверную щель? Соседи могут не так понять.

Я сглотнула и, помедлив секунду, сняла цепочку. Он вошел, снова заполняя собой все пространство, принося с собой холод улицы и жар своего тела. Он не стал снимать пальто, прошел прямиком на кухню, как будто был здесь уже сотню раз. Я поплелась за ним, чувствуя себя полной идиоткой.

Моя кухня была маленькой и уютной: белые фасады, деревянная столешница, пара горшков с базиликом на подоконнике. Это было мое святилище, место, где я пекла кексы и пила какао по вечерам. Марк оперся бедром о столешницу, скрестив руки на груди, и это невинное пространство мгновенно превратилось в съемочную площадку для фильма с рейтингом 18+. Он выглядел здесь чужеродно, как породистый хищник в клетке с кроликами.

– Итак, – начал он деловым тоном, который совершенно не вязался с тем, как его взгляд медленно скользил по моим ногам в мягких домашних штанах. – Стандартный договор мы рвем, – он демонстративно разорвал подписанный мной лист на четыре части и бросил обрывки в мусорное ведро. Мое сердце сделало кульбит. Теперь у меня не было никакой защиты. Никакого жирного шрифта. – Мы составим свой. Я диктую, ты записываешь. Так ты лучше запомнишь правила.

Он кивком указал на блокнот с рецептами, лежавший на столе. Я, как зомби, взяла его и ручку.

– Готова? – его голос стал ниже, интимнее.