Мирослава Меленская – Хроники зеркальной души (страница 4)

– Где… граф? – спросила Алиса, и голос ее дрогнул.

– Граф Арсений Васильевич уехал по делам, барышня. Но перед отъездом приказал передать, чтобы вы ни в чем не нуждались и чувствовали себя как дома.

Он уехал. Оставил ее одну в логове своей семьи. Новая волна паники сдавила горло. Алиса откинула одеяло и подбежала к окну. За ним лежал незнакомый Петербург – заснеженный, низкий, с крышами, покрытыми инеем, и санями, запряженными лошадьми. Это не было сном. Слишком уж реальны были запахи воска и старого дерева, слишком плотно корсет сжимал ее грудь.

«Я могу вернуться, – отчаянно думала она. – Это должно работать в обе стороны. Мне просто нужно найти тот самый портал».

Мысль о возвращении, которая еще вчера была единственным желанием, теперь вызывала странную тяжесть на душе. Воспоминание об его губах на ее губах было таким же реальным, как парчовое покрывало на кровати.

Пока Дуняша помогала ей одеваться в простое, но изящное утреннее платье из голубой шерсти (очевидно, находка Лизы), Алиса пыталась составить план. Ей нужно было снова попасть в тот бальный зал, найти то зеркало.

За завтраком в маленькой солнечной гостиной ее ждала Лиза. Девица сияла от возбуждения.

– Ах, какая романтика! – воскликнула она, едва Алиса переступила порог. – Весь город только и говорит о таинственной незнакомке, покорившей сердце моего брата! Матушка в ярости, это же чудесно!

– Лиза, это не совсем так… – попыталась возразить Алиса.

– Пустое! – махнула та рукой. – Я видела, как он на вас смотрит. Так он никогда ни на кого не смотрел. Даже на эту ледышку Софью. О, вы не видели, как она уехала вчера! Ледяная гора, плывущая среди айсбергов!

Лиза болтала, а Алиса ловила себя на мысли, что слушает ее с жадностью, выуживая крохи информации об Арсении. Она узнала, что он флигель-адъютант, что у него блестящая карьера, что брак с Софьей – это союз двух влиятельных семей, и что его мать, княгиня, – серый кардинал семьи.

– Он всегда был таким, знаете ли, – философски заметила Лиза, откусывая круассан. – Правильным. Примерным сыном. А потом – раз! – и появились вы. Как метеор!

Но почему? Этот вопрос гвоздем сидел в голове у Алисы. Почему именно она? Было ли это просто капризом избалованного аристократа, желавшего позлить мать? Или в его внезапной страсти была какая-то иная, более темная причина?

-–

АРСЕНИЙ

Карета Арсения мчалась по заснеженным улицам. Он смотрел в окно, не видя города. Перед его глазами стояло ее лицо – испуганное, с глазами полными слез. А потом – ее губы, откликнувшиеся на его поцелуй с такой стремительной, почти отчаянной страстью.

Он пытался обосновать это. Да, она была прекрасна. Но не это главное. В ней была какая-то ограненная хрупкость, сочетание силы и уязвимости, которое сводило его с ума. Она была вызовом. Загадкой. А его упорядоченная, предсказуемая жизнь давно уже стала для него тюрьмой.

Ее появление было подобно взрыву. Она не играла по правилам его мира. Ее страх был настоящим. Ее слезы – настоящими. И когда он прикоснулся к ней, почувствовал не просто влечение. Он ощутил… резонанс. Глубокий, иррациональный, как отзвук забытого сна. Будто его душа узнала ее душу.

Это было безумием.

Но это было то безумие, за которое он был готов ухватиться обеими руками, даже если оно грозило разрушить все, что он знал.

Он думал о Софье. Об ее холодном, равнодушном лице. О политике. О долге. И все это казалось ему теперь прахом. Пылью.

«Я буду твоей стеной», – сказал он ей. И он это сделает. Даже если эта стена рухнет и похоронит их обоих.

-–

АЛИСА

Дождавшись, когда Лиза отбудет на свои уроки музыки, Алиса, под предлогом головной боли и желания отдохнуть, отослала Дуняшу и выскользнула из комнаты.

Она должна была найти тот зал. Сердце бешено колотилось, пока она кралась по бесконечным, похожим друг на друга коридорам. Она боялась встретить княгиню. Боялась, что ее схватят как воровку.

И вот она нашла его. Бальный зал был пуст и молчалив. В утреннем свете он казался еще более грандиозным и пугающим. Паркет блестел, как темное озеро. И там, в конце зала, стояло оно – то самое зеркало.

С замиранием сердца она подбежала к нему. Она снова уперлась ладонями в холодное стекло, закрыла глаза, изо всех сил пытаясь представить свою мастерскую, звук клавиатуры, лицо Льва…

– Верни меня, – молила она шепотом. – Пожалуйста.

Она открыла глаза. В зеркале отражалась ее собственная бледная, испуганная фигура в голубом платье. Ничего не изменилось.

Отчаяние охватило ее с новой силой. Она ударила кулаком по стеклу, тихо всхлипывая. Она была в ловушке.

– Искали себя? – раздался насмешливый голос.

Алиса резко обернулась. В дверях зала, прислонившись к косяку, стоял незнакомый молодой человек. Высокий, гибкий, с насмешливыми глазами и беспечной улыбкой. Он был одет с небрежной элегантностью, которая выдавала в нем человека света.

– А когда нашли – разочаровались? – он сделал несколько шагов к ней. – Гавриил Орлов, к вашим услугам. Друг того счастливца, что привез вас в свой зверинец.

Его взгляд скользнул по ее лицу, по ее кулаку, все еще прижатому к зеркалу.

– Не стоит бить зеркала, прелестная незнакомка, – сказал он мягче. – Семь лет несчастья – это слишком даже для такого отчаянного положения, как ваше.

Алиса молча смотрела на него, чувствуя, как краснеет от смущения и злости.

– Вы… вы друг Арсения? – наконец выдавила она.

– Самый что ни на есть несчастный, – вздохнул он, подходя ближе. – И, в отличие от него, я не склонен верить в сказки о дальних родственницах, появляющихся из ниоткуда. – Он наклонился к ней, и его шепот стал ядовитым и сладким одновременно. – Так кто вы на самом деле, мадемуазель Алиса? Беглая актриса? Авантюристка? Или, быть может… призрак?

Его слова вонзились в нее как иглы. Он видел насквозь. И в его глазах читалось не осуждение, а любопытство хищника, нашедшего новую, занятную игрушку.

Алиса поняла – ее опасности только начинаются. И главная из них была не в гневе княгини, а в этом насмешливом, проницательном взгляде. И в зеркале, которое упорно не хотело становиться дверью домой. И в ее собственном сердце, которое все меньше и меньше хотело возвращаться.

ГЛАВА 7. ВИЗИТ КНЯГИНИ

Гавриил еще не успел развить свою ядовитую любезность, как тяжелая дверь в зал снова отворилась. На пороге стояла княгиня Волконская. Ее появление было беззвучным, но заполнило собой все пространство, словно сгустившийся холод.

Гавриил, мгновенно преобразившись, сделал изящный, почти театральный поклон.

– Княгиня! Вы, как всегда, затмеваете утро своим величием. Я всего лишь зашел поздравить Арсения с обретением… столь очаровательной родственницы.

Его взгляд скользнул по Алисе, предупреждая и насмехаясь одновременно. – Но, увы, дела призывают. Осмелюсь откланяться.

Он ушел, оставив Алису наедине с грозной хозяйкой дома. Воздух стал густым и трудным для дыхания.

Княгиня медленно приблизилась. Ее черное с серебром платье шелестело по паркету. Она не смотрела на Алису, а изучала ее, как редкостный экспонат.

– Зеркало, – тихо произнесла она, и Алису бросило в жар. – Любопытный выбор для уединения. Или для бегства?

Алиса не нашлась что ответить. Она стояла, чувствуя себя школьницей, пойманной на шалости.

– Пойдемте, – это не было приглашением. Это был приказ. – Завтрак в моих покоях. Нам есть что обсудить.

Комната княгини была такой же, как она сама – величественной, холодной и безупречной. Пахло ладаном и сухими травами. На столе стоял скромный, но изысканный завтрак: кофе, фрукты, тонкие тосты. Княгиня указала Алисе на стул.

– Ешьте, – сказала она. – Вам понадобятся силы. Для лжи всегда требуется больше энергии, чем для правды.

Алиса механически взяла в руки фарфоровую чашку. Кофе был горьким и крепким.

– Я не лгу, – тихо сказала она, глядя на темную жидкость.

– Не лжете? – Княгиня мягко усмехнулась. – Милое дитя. Вы – ходячая, дышащая ложь. Ваше платье вчера было сшито по фасону как минимум тридцатилетней давности, но ткань – свежая. Ваши руки… – ее острый взгляд упал на пальцы Алисы, – у вас пальцы ремесленницы, работающей с иглой и химикатами, а не дворянки. Ваша речь пестрит словами, которых не существует, и лишена обращений, принятых в нашем кругу.

Каждое слово было как удар бича. Алиса чувствовала, как ее легенда, которую Арсений сочинил с такой уверенностью, рассыпается в прах под холодным, аналитическим взглядом этой женщины.

– Я.. я не могу рассказать вам правду, – с трудом выдавила Алиса. – Вы не поверите.

– О, я готова поверить во многое, – княгиня отпила глоток кофе. – Я поверю, что вы авантюристка. Поверю, что шпионка. Поверю, что беглая куртизанка. Но я не поверю в «дальнюю родственницу». Так что давайте опустим этот фарс.

Она поставила чашку с тихим стуком.

– Вот вам мое предложение, девочка. Я даю вам деньги. Достаточные, чтобы вы могли уехать куда угодно и начать новую жизнь. А вы… вы исчезаете. Сегодня же. Вы пишете записку Арсению, что вас разбила тоска по дому, что вы не можете быть обузой, и уезжаете. Я обеспечу ваш отъезд.

Сердце Алисы упало. Это был разумный выход. Единственно верный выход. Вернуться к зеркалу, пытаться снова и снова, а пока… исчезнуть.

– А если я откажусь? – прошептала она, сама не зная, откуда взялась у нее эта дерзость.