Мирослава Меленская – Хроники зеркальной души (страница 6)

– Ах, наша милая гостья, – произнесла княгиня, когда Алиса села. Ее голос был сладким, как патока. – Надеюсь, вы провели день с пользой? Осваиваетесь в нашем скромном жилище?

– Да, благодарю вас, княгиня, – тихо ответила Алиса, чувствуя, как под этим взглядом у нее горят щеки.

– Чем же вы занимались, моя радость? – обратилась княгиня к Лизе, демонстративно исключая Алису из диалога.

– О, матушка, мы с Алисой… – начала Лиза, но ее перебил Арсений.

– Алиса провела день в библиотеке, – сказал он четко, его голос прозвучал как вызов в тихой комнате. – Она обнаружила у себя прекрасный вкус к Державину. Не многие молодые барышни могут этим похвастаться.

Княгиня медленно повернула к нему голову.

– Как мило. Хотя, конечно, для девушки куда полезнее были бы уроки музыки или рукоделия. Чтение философов… возбуждает ум не в ту сторону. – Ее взгляд скользнул по Алисе. – Особенно для девушек с.. неустоявшимся характером.

Молчаливый лакей налил в бокалы вино. Атмосфера стала густой, как смола.

– Мне кажется, развитый ум – всегда преимущество, – парировал Арсений, поднимая бокал. – Вне зависимости от происхождения.

– Происхождение, – мягко повторила княгиня, как бы размышляя вслух. – Да, это основа основ. Оно определяет все. Манеры. Круг общения. Будущее. – Она отпила глоток вина. – Кстати, Арсений, сегодня я встречалась с княжной Софьей и ее матерью. Они передают тебе привет и надеются скоро увидеть на вечере у Карамзиных. Софья специально разучивает новый романс. Такая преданность.

Это был мастерский удар. Упоминание невесты, ее достоинств, ее соответствия ожиданиям – и все на фоне «неустоявшегося характера» и сомнительного происхождения Алисы.

Алиса смотрела на свою тарелку, чувствуя, как жар стыда разливается по ее телу. Она была посторонней на этом пиру. Призраком.

– Передай и мой привет княжне, – холодно ответил Арсений. – Но, к сожалению, в ближайшее время я буду занят служебными делами. И, конечно, помощью нашей родственнице в освоении в столице.

Он подчеркнул последнее слово, бросая прямой вызов.

Княгиня улыбнулась тонкими, поджатыми губами.

– Какой ты внимательный, сын. Прямо копия твоего покойного деда. Он тоже отличался…мягкосердечием к тем, кто в нем нуждался. – Она снова повернулась к Алисе, и ее улыбка стала ядовитой. – Милая Алиса, вы ведь нуждаетесь в покровительстве Арсения, не так ли? Без семьи, без связей в городе… Вы понимаете, какую ответственность он на себя взвалил?

Это был не вопрос. Это было публичное унижение. Намек на то, что она обуза, благотворительность, блажь.

Алиса почувствовала, как сжимаются ее кулаки под столом. Она видела, как напрягся Арсений, готовый снова броситься на ее защиту. Но в этот момент в ней что-то щелкнуло. Страх отступил, уступив место холодной, ясной злости. Она не позволит этой женщине растоптать себя. Не здесь, не сейчас.

Она подняла глаза и встретилась взглядом с княгиней. И впервые за весь вечер ее голос прозвучал твердо и четко, без тени робости.

– Вы абсолютно правы, княгиня. Покровительство графа Арсения – большая честь для меня. И я прекрасно понимаю свою ответственность – не опозорить его доброе имя и оказаться достойной оказанного доверия. – Она сделала небольшую паузу, держа взгляд княгини. – Что я и стараюсь делать, в меру своих скромных сил. В том числе, знакомясь с творчеством наших великих поэтов.

В комнате повисла гробовая тишина. Даже Лиза замерла с поднесенной ко рту ложкой. Арсений смотрел на Алису с нескрываемым изумлением и восхищением.

Княгиня была, казалось, слегка ошеломлена. Ее маска непоколебимого превосходства дала первую трещину. В ее глазах мелькнуло нечто новое – не ярость, а уважение к достойному противнику.

– О, – она медленно отставила бокал. – Я вижу, вы не лишены… находчивости. Это качество, конечно, может быть полезным. В определенных обстоятельствах.

Больше она не обращалась к Алисе до конца ужина. Но атмосфера изменилась. Это была уже не казнь, а первое сражение, в котором Алиса не отступила. Она окопалась на своем рубеже.

Позже, когда они выходили из-за стола, Арсений на мгновение задержал ее за локоть. Его пальцы сжали ее руку с такой силой, что было почти больно.

– Браво, – прошептал он так, чтобы слышала только она. Его глаза сияли. – Браво, моя львица.

В ту ночь Алиса снова подошла к зеркалу. Но на этот раз она смотрела в свое отражение не с отчаянием, а с новым чувством – решимостью. Она все еще была заперта в чужом времени. Она все еще была призраком. Но сегодня этот призрак впервые показал когти.

И где-то в глубине стекла, ей показалось, на миг мелькнуло не ее испуганное лицо, а гордое и прекрасное лицо незнакомой женщины в старинном головном уборе, смотрящей на нее с одобрением.

ГЛАВА 10. ВИЗИТ ДОБРОЙ ВОЛИ

Прошло три дня после ужина. Давление ослабло. Горничная Дуняша, сияя, вернулась к своим обязанностям. Завтраки и ужины проходили в вежливом, хоть и прохладном, молчании. Княгиня занималась своими делами, будто Алисы не существовало. Это затишье было обманчивым, и Алиса это чувствовала кожей.

Она сидела с Лизой в малой гостиной, пытаясь освоить азы вышивания – занятия, которое казалось ей пыткой. Внезапно в дверях появился дворецкий.

– Барышни, – произнес он невозмутимо. – Господин Гавриил Орлов с визитом. Он просит разрешения представиться.

Лиза всплеснула руками.

– Гавриил! Ах, какой сюрприз! Конечно, вводи!

Алиса почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Гавриил. Тот самый, что застал ее у зеркала.

Он вошел с той же небрежной элегантностью, что и в прошлый раз, с легкой, язвительной улыбкой на губах. Он учтиво поклонился Лизе, а затем его взгляд упал на Алису.

– Мадемуазель Алиса, – произнес он, и в его голосе звучала сладкая, почтительная ядовитость. – Какая радость вновь видеть вас в добром здравии. Алиса, позвольте мне представить вам истинное сокровище нашего общества – мадемуазель Софью Долгорукую.

Из-за его спины в гостиную вошла она. Софья.

Она была воплощением ледяного совершенства. Светлые волосы, уложенные в сложную прическу, голубые глаза, чистейшие, как горный ледник, и платье нежно-голубого цвета, подчеркивающее ее хрупкую стать. Она двигалась бесшумно, словно плыла.

– Лизанька, – ее голос был тихим и мелодичным, без единой эмоциональной ноты. Она кивнула сестре Арсения, а затем ее взгляд медленно, с безразличным любопытством, повернулся к Алисе. – Мадемуазель фон Штейн. Я много слышала о вас.

Это была ловушка. Идеально расставленная княгиней. Она не пришла сама – она прислала живое воплощение всего, чем Алиса не была: законности, безупречности, одобренного выбора.

– Я польщена, – с трудом выдавила Алиса, чувствуя, как на ее простое утреннее платье будто налипает грязь по сравнению с этим изысканным туалетом.

Гавриил, как опытный режиссер, устроился в кресле, наблюдая за разворачивающимся действом с видом знатока.

– Алиса только недавно приехала в столицу, – с энтузиазмом вступила Лиза, пытаясь сгладить неловкость. – Она наша дальняя родственница!

– Да, мне говорили, – Софья села на диван, ее осанка была безупречной. – Из остзейских губерний. Какой интересный край. Скажите, мадемуазель, вам не кажется здешний климат слишком суровым после ваших родных мест?

Вопрос казался невинным. Но он был проверкой. Алиса не знала ничего о «своих родных местах».

– Климат… да, непривычный, – осторожно ответила она. – Но я стараюсь адаптироваться.

– Разумеется, – согласилась Софья. – Когда есть ради кого. – Она не говорила конкретно на Арсения, но его имя витало в воздухе. – Вы ведь, наверное, скучаете по своей семье? По дому? Должно быть, так тяжело остаться совсем одной на свете.

Каждое ее слово было уколом булавки, прикрытым бархатом вежливости. Она выпытывала, исследуя почву, на которой стояла Алиса, находя ее зыбкой.

– Некоторые потери… закаляют характер, – сказала Алиса, повторяя общую фразу, которую слышала здесь.

– Как верно, – заметил Гавриил, наслаждаясь зрелищем. – Хотя, конечно, общество предпочитает цветы, выросшие в ухоженных садах, а не полевые, чью историю никто не знает.

Софья позволила себе легкую, почти невидимую улыбку.

– Не будьте столь суров, Гавриил. Иногда и полевые цветы могут быть… милы. Пока их не срывают и не несут в гостиную, где они быстро вянут без привычной почвы.

Это уже была не булавка. Это был удар кинжалом. Прямой намек на то, что Алиса не на своем месте и долго здесь не продержится.

Алиса чувствовала, как жар стыда и гнева поднимается к ее лицу. Она была окружена. Лиза слишком наивна, чтобы понять подтекст. Гавриил – насмешливый зритель. Софья – холодный палач.

В этот момент в дверях появился Арсений. Он замер на пороге, увидев состав собравшихся. Его лицо на мгновение вытянулось от изумления, а затем стало каменным. Он мгновенно все понял.

– Софья, – он кивнул ей с холодной вежливостью. – Гавриил. Какой неожиданный визит.

– Мы просто нанесли короткий визит Лизе и ее гостье, – пояснила Софья, ее голос не дрогнул ни на йоту. – Не хотели мешать.

– Вы никогда не можете помешать, – его тон был ледяным. Он подошел к Алисе и, на публике, положил руку ей на плечо. Это был жест собственности, защиты и вызова одновременно. – Алиса как раз собиралась помочь мне разобрать некоторые бумаги в библиотеке. Простите, но мы должны вас покинуть.