Мирослава Чайка – Элитная западня. Часть первая. Чужие тайны (страница 8)

Лана, не поднимая глаз, что-то быстро нацарапала на уголке листа и подсунула его Еве: «Смотри-ка, нам с тобой везет на любителей Канта.»

«Это знак, – написала Ева в ответ. – Быть ему нашим другом – и точка!»

Следующей парой была ненавистная физкультура. Чтобы привести в действие свой хитроумный план, Еве и Лане предстояло её прогулять. Спортивный зал располагался в самом неудобном месте – у проходной, где вечно толпились охранники с недоверчивыми взглядами.

– Тебе придётся пробраться в мужскую раздевалку, – прошептала Ева, прижимаясь к Лане, пока они проходили мимо новеньких турникетов. – А я займу Адама. Он сегодня дежурит.

– Но что именно я должна искать в сумке этого зазнайки Алекса? – растерянно спросила Лана.

– Посмотри его спортивную форму. Если он серьёзно занимается теннисом, там должны быть какие-то клубные нашивки. Может, найдёшь пропуск…

Глаза Евы блестели от возбуждения, когда она тянула Лану к окну.

– Мы узнаем, где он тренируется. Я запишусь в тот же клуб. Тогда он не сможет просто так от меня отмахнуться.

Когда коридоры окончательно опустели, девушки вышли из-за колонны. Ева направилась к охраннику, очаровательно улыбаясь. Позади неё Лана должна была незаметно проскользнуть в мужскую раздевалку.

– Здравствуйте, Адам, – сказала Ева, подходя так близко, что могла разглядеть каждую морщинку на его нахмуренном лице. Охранник смотрел на неё с подозрением, ожидая какого-то подвоха.

Не понимая причины его суровости, Ева откинула непослушную прядь волос и протянула пропуск:

– Моя карточка почему-то не работает. Не могли бы вы помочь?

Охранник взял пластиковый пропуск. Фотография не передавала и половины того обаяния, которое излучала стоящая перед ним девушка. Его пальцы слегка дрогнули, когда он читал её имя.

– Значит, вы и правда Ева? – его лицо озарилось внезапной улыбкой. В смешке слышалась лёгкая растерянность.

– А вы думали, я шучу? – Ева кокетливо наклонила голову. Ей было стыдно за эту дешёвую игру, но что поделаешь, ради Ланы можно было и потерпеть.

– Ну давайте проверим, что случилось с вашим пропуском, – вкрадчиво произнес молодой человек, прикладывая пластиковую карточку к считывающему устройству турникета. Послышался привычный звук, загорелась зеленая стрелка, и створки турникета открылись.

– Все в порядке, работает.

Ева нервно переступила с ноги на ногу. Что ещё можно было сказать этому любезному охраннику? Она украдкой взглянула на дверь мужской раздевалки – ту самую, за которой Лана сейчас рылась в чужих вещах.

Адам стоял прямо напротив… Боже, это был бы конец. Еще мгновение, и этот детина схватит выходящую Лану за руку и закричит: «А ну-ка, выворачивай карманы, что ты там стащила?». Сердце колотилось так громко, что, казалось, эхом отзывалось в пустом холле.

К счастью, в эту секунду Ева, стоявшая напротив Адама, с облегчением вздохнула, она наконец придумала, как его выманить на свою сторону, тем самым заставить встать спиной к двери, что даст Лане возможность незаметно выйти.

– Понимаете, когда я захожу в институт, она срабатывает, а вот выйти не всегда получается, – склонив голову набок, произнесла девушка, приглашая движением руки мужчину перейти на другую сторону турникета. Как только он поравнялся с Евой и проверил ее пропуск, девушка услышала позади себя еле слышные шаги подруги и, забрав пластиковую карточку из рук охранника, весело сказала:

– Ой, да вы просто маг и волшебник, все в миг исправили, – и тут же хотела бежать к Лане, но Адам остановил ее, осторожно взяв за руку, чуть выше тонкого запястья.

– Если уж я такой волшебник, так, может, заслужил твой номер телефона? – неожиданно переходя на «ты», произнес молодой человек, но в этот момент в нагрудном кармане его куртки послышался тональный сигнал рации, и он, отпустив Евину руку, достал устройство, из которого доносилось шипение и непонятные слова, похожие на бульканье и гудение.

– Принял, – ответил охранник и быстро направился к выходу. Ева, радостно обнимая выбравшуюся на свободу Лану, в нетерпении спросила:

– Ну, удалось что-нибудь узнать?

– Знаешь, я, может, не очень разбираюсь в теннисе, но вещи, которые лежат в сумке Алекса, мало похожи на спортивные.

– Теннисную форму разрабатывают разные дизайнеры, иногда такого могут наворотить. Ты лучше скажи, эмблемы или логотипы клуба на этой форме были? – внимательно глядя на раскрасневшуюся подругу, спросила Ева.

– Да, эмблема была на куртке, я ее сфотографировала, – ответила Лана, и они вдвоем уставились на экран телефона, где их взору предстала ярко-красная эмблема, на которой был изображен желтый диск в горизонтальной плоскости и стоящие на нем две буквы того же цвета – «Д» и «П». Внизу, по краю эмблемы, эта аббревиатура была расшифрована, но надпись была такой мелкой, что, как ни старались девушки, прочитать им так и не удалось. Еве показалось, что она уже видела где-то эти символы, она еще какое-то время силилась вспомнить, повторяя в уме: «ДП», «ДП»…

На пути в аудиторию девушек нагнала запыхавшаяся Инга. Оказалось, таинственный вор вернул аккумулятор, но Валентина Ивановна всё равно ходила хмурая, как осеннее небо над Парижем.

Ева вдруг вспомнила о Тёме. Несколько дней его не было видно, но она почти не сомневалась – он боялся своей матери, поэтому ее пару не пропустит. Когда девушки вошли в аудиторию, Валентина Ивановна бросила на них ледяной взгляд:

– Поторопитесь, мы уже начинаем, – произнесла она сухо.

Ева встретила взгляд Тёмы. Он сидел у окна, развалившись на стуле с видом человека, только что проигравшего крупную сумму в казино. Его рука устало подпирала голову, а взгляд скользнул по Еве, не выражая ничего, кроме скуки, и тут же утонул в конспекте.

Она сразу поняла – эксперимент провалился. Этот балагур, всегда такой шумный и неугомонный, теперь выглядел так, будто жизнь потеряла для него все краски. Еве захотелось послать ему ободряющее сообщение, но он упорно смотрел в тетрадь.

А она, привыкшая к тому, что мужчины сами ищут её внимания, лишь вздохнула и отвернулась.

Когда лекция подошла к концу, Валентина Ивановна объявила о завтрашнем тесте. Это была её излюбленная традиция, этакая педагогическая ловушка для новичков: отсутствие на тесте равносильно признанию собственной несостоятельности.

Она произнесла это с той особой интонацией, которой обычно сообщают о неизбежных катастрофах, как будто речь шла не о проверке знаний, а о неотвратимом приговоре судьбы.

Когда Валентина Ивановна наконец покинула аудиторию, староста поднялась с видом заговорщика, готового раскрыть государственную тайну.

– У меня есть вопросы к завтрашнему тесту, – прошептала она, бросая осторожный взгляд на дверь. – Присылайте ваши адреса.

Студенты оживились, молодость всегда готова к небольшому мошенничеству, особенно когда дело касается экзаменов.

Ева же просто вышла, если понадобится, Лана достанет эти вопросы. А может, она и сама справится.

У гардероба её окликнули. Оборачиваясь, она увидела Тёму, его грустные глаза странно контрастировали с широкой улыбкой. Он вынул наушники, небрежно сунул их в карман:

– Проводить тебя домой?

– Провожай, – равнодушно согласилась Ева. – Я живу на Крестовском.

Её спокойствие обмануло Тёму, он принял его за благосклонность, не понимая, что так женщины обычно показывают свою незаинтересованность.

– У нас столько общего! – оживился он.

– Например?

– Мы оба не стали брать вопросы у старосты. И живём на островах – ты на Крестовском, я на Васильевском.

– О да, просто родственные души, – рассмеялась Ева, протягивая ему свою сумку.

Они шли молча. Тяжёлые вздохи Тёмы наконец вывели её из терпения:

– Так твой робот не сработал?

– Провал полный. Мать ещё и про аккумулятор узнала.

– И?

– Сказала, что теперь у нее нет сына, потому что сын-вор ей не нужен.

– Это сгоряча, – автоматически ответила Ева, но тут же добавила: – Хотя… за всё в жизни приходится платить. Я это твёрдо усвоила.

– Тебе-то за что было платить? – удивился Тёма. – Ты сущий ангел.

Ева рассмеялась в ответ и, сбрасывая с плеч модную куртку, подставила лицо последним тёплым лучам. Она знала – скоро дожди смоют это осеннее золото, и тогда останется только вспоминать о нём с тихой грустью.

С игривостью, которая так идет семнадцатилетним, она взобралась на поребрик и пошла, балансируя, раскинув руки, словно пытаясь поймать ускользающее лето. Солнце слепило ей глаза, и когда она на мгновение теряла равновесие, то хваталась за рукав Тёмы, смеясь своим лёгким, словно шампанское, смехом.

– Ну вот и пришли, – сказала Ева, приглашая его во двор.

Это был один из тех закрытых дворов, где каждый куст подстрижен с педантичной точностью, а цветы растут по расписанию – типичное творение богатых людей, убежденных, что природу можно купить и подчинить, как все остальное в этом мире.

Две голубые ели стояли, как чопорные швейцары, между ними тянулась аллея из туй, таких же прямых и безупречных, как строчки в бухгалтерской книге английского джентльмена. Можжевельник, искусно посаженный, напоминал дорогой ковер, который хочется потрогать, но нельзя – табличка «не ходить по газонам» висела где-то неподалеку, Ева была уверена.

В центре расположился приятно журчащий фонтан – гладкие валуны, обвитые причудливыми растениями, будто сошедшие со страниц японской гравюры.