Мирослава Чайка – Элитная западня. Часть первая. Чужие тайны (страница 13)

Но даже такого скромного жилища им не досталось. Последний коттедж, их последняя надежда, тоже оказался занят.

Лана дернула Еву за рукав:

– Позвони своему Тарэку. Он же тут главный.

Звонить не пришлось. Тарэк шагал по аллее, а за ним, как верный паж, семенил Максим. Ева нехотя помахала рукой.

– Проблемы? – Тарэк подошел с театрально-участливым выражением лица, которое он всегда использовал на публике.

Лана быстро объяснила ситуацию.

– Значит, вам троим не хватило места? – переспросил он, бросая взгляд на подошедшего Матвея.

– Сейчас во всём разберусь, – заявил Тарэк и резко развернулся, направляясь к деревянной сцене, где диджей настраивал аппаратуру.

Максим засеменил следом, его короткие ножки едва поспевали за длинными шагами Тарэка.

– Макс, как могло получиться, что коттеджей не хватило? – сквозь зубы процедил Пётр.

Максим лишь пожал плечами:

– Пришлось сэкономить на одном домике. Я думал, не все приедут.

– И в чью же пользу была эта "экономия"? – Тарэк сверкнул глазами.

– Ну, знаешь… Еда, выпивка, кое-какие мелочи, – невозмутимо ответил Максим.

Тарэк сжал кулаки.

– Прекрасно. Просто прекрасно. Особенно учитывая, что среди этих "мелочей" – та самая девушка, – он бросил взгляд в сторону Евы, – на которую у меня особые планы.

Когда он вернулся к группе, на лице снова играла уверенная улыбка.

– Произошла небольшая путаница, – произнёс Тарэк, ловко подхватывая сумки девушек. – Но я уже во всём разбираюсь. А пока – прошу в этот коттедж.

Он повёл их к четвёртому домику, откуда доносился оглушительный рок. На застеклённой террасе двое парней в погоне за Ингой явно пытались отобрать у неё умную колонку, извергающую тяжёлые гитарные риффы.

Дверь распахнулась.

Первым на пороге появился Тарэк. За ним, растерянные ребята.

Юноша с длинными светлыми волосами, собранными в хвост, мгновенно выхватил у Инги колонку и нажал кнопку отключения.

Тишина.

Две группы – те, что пришли, и те, что уже обжили коттедж – замерли, изучая друг друга.

– Инга, – начал Тарэк, аккуратно размещая сумки на плетёном кресле, – у нас небольшая проблема. Мне нужна твоя помощь. Нужно приютить этих ребят.

Он специально сделал ударение на слове "помощь", прекрасно зная, как лестно это будет Инге.

– Но у нас нет мест, – резко вступил блондин, скрестив руки на груди.

Тарэк лишь приподнял бровь:

– Вас трое. А кроватей – четыре.

– Четвёртая для диджея. Он уже отметился и вещи оставил.

– Отлично, вот как мы поступим, – Тарэк говорил быстро, с той самой улыбкой, которая не оставляла места для возражений. – Парни, вы позаботитесь о девушках. Инга, ты возьмёшь Матвея. Вы же взрослые люди, в конце концов, не малыши из детского сада.

И, не дожидаясь ответа, он ловко выскользнул за дверь, мягко притворив её за собой.

Молодые люди переглядывались, пытаясь осознать только что услышанное. Первой очнулась Инга.

– Пошли, – схватив Матвея за рукав, она потянула его в сторону единственной комнаты. – Покажу тебе наше ложе.

Её голос – сиплый, с хрипотцой, больше напоминал шипение, чем человеческую речь. Обернувшись к остальным, она добавила:

– Чего застыли? Разбирайте девочек, пока предлагают.

Матвей бросил на Еву взгляд, в котором читался немой крик о помощи. Но Ева уже вышла на улицу, оставив сумку на террасе.

Лана, не теряя времени, подошла к смуглому парню:

– Куда мне положить свои вещи? – спросила она, узнав его имя.

А Ева шла вдоль коттеджей, вдыхая прохладный воздух, пахнущий хвоей. Она думала об Алексе.

Сегодня на лекции он был особенно хорош – белоснежный кардиган, оттенявший его смуглую кожу, черные волосы, ниспадающие на лоб, когда он слегка наклонился над конспектом, уверенный голос. Вся 112-я группа вздыхала по нему, а Маша Гончарова вчера и вовсе предложила проводить его домой.

Алекс тогда остолбенел, пробормотал что-то про тренировку и исчез в университетских коридорах.

– Ева, ты меня вообще слышишь? – Лана догнала подругу и взяла её под руку.

– Я задумалась.

– О чём?

– Вернее, о ком, – Ева куталась в жакет, отороченный мехом ламы. – Меня мучает эта эмблема на куртке Алекса. Я точно где-то её видела.

Она прижалась к плечу подруги, а ветер с озера трепал её волосы, слова терялись в медленно сгущающихся сумерках.

Где-то в коттедже за их спинами Матвей пытался вырваться из цепких рук Инги.

А над озером поднималась луна – холодная, равнодушная, освещающая этот странный вечер, который только начинался.

Когда ночь окончательно вступила в свои права, а танцплощадка, освещённая разноцветными прожекторами, наполнилась весёлыми криками первокурсников, Ева вдруг вспомнила о серебристом комбинезоне, который специально привезла для этого вечера.

Она пробралась обратно к коттеджу, где на террасе всё ещё горел свет. Вокруг царил приличный беспорядок – разбросанные вещи, смятые стаканчики, пустые бутылки. Ева поморщилась, но всё же отыскала свою сумку.

В комнате, у открытого окна, сидел Матвей. Он грустно наблюдал за весёлой толпой вдалеке, его профиль чётко вырисовывался в свете луны.

– Матвей, – удивилась Ева, – что ты тут делаешь в одиночестве?

Он вздрогнул, словно пойманный на чём-то запретном.

– Я… не очень люблю танцы. Да и знакомых там нет.

– Так ты их и не заведёшь, сидя здесь, – Ева достала из сумки блестящий комбинезон. – Я переоденусь, и мы пойдём. Жаль, Тёмы нет, он бы тебя быстро расшевелил.

– Соловьёв? – Матвей поспешно поднялся и вышел на террасу, давая Еве возможность переодеться. – А почему он не приехал?

– Его укусила кане-корсо, – голос Евы звучал из-за двери. – А когда я узнала кличку этой собаки… Представляешь, этого монстра, которого древние римляне использовали против гладиаторов, зовут Кукла.

Она вышла, поправляя складки на блестящей ткани. Крупные серьги завершали образ.

– Ну что, – Ева соблазнительно улыбнулась, – пошли веселиться?

Матвей кивнул. Его лицо оставалось невозмутимым, но внутри бушевал настоящий ураган. Он едва сдерживался, чтобы не закричать от восторга: "Я иду с самой красивой девушкой на свете!"

Но когда они подошли к танцполу, Ева вдруг замерла.

Алекс танцевал с Машей. Девушка обвила его шею руками, её пальцы запутались в его чёрных волосах. А он… Он всем видом показывал, что это его стихия. Что он создан для того, чтобы его обожали. Ева почувствовала, как что-то холодное сжало её сердце.

– Знаешь, – вдруг сказала она, останавливаясь на краю танцпола, – мне почему-то расхотелось танцевать.

Она отвернулась от ярких огней и шумной толпы, посмотрев в сторону темнеющего озера. – Пойдем лучше к воде. Слышишь, как она зовет?