Мирослава Чайка – Элитная западня. Часть первая. Чужие тайны (страница 1)
Мирослава Чайка
Элитная западня. Часть первая. Чужие тайны
Глава 1. Посредине мира
Солнце разливалось в воздухе таким ослепительным потоком, что даже сквозь соломенную шляпу, лежащую на лице Евы, свет резал глаза. Но было в этом что-то приятное – казалось будто в этот миг она принадлежала чему-то необъятному, что существовало задолго до неё и останется, когда её уже не станет. Вокруг плескались волны, свиристель выводил трели, стрекозы танцевали над водой – всё сливалось в один сладкий дурман. В голове крутилась строчка Тарковского: "Я человек, я посредине мира". Ева уже почти поверила, что стала одинокой планетой, затерянной в космосе, когда вдруг почувствовала прикосновение. Большая тёплая ладонь накрыла её маленькую руку, мускулистое плечо коснулось её плеча – и мир мгновенно вернулся в привычные рамки. Она не одна.
Они лежали на дне старой зелёной лодки посреди озера, заросшего кувшинками. Ева – в белом кружевном платье, похожем на крестильную рубашку, с широкополой шляпой на лице. Рядом – он. Атлетичный, загорелый, в безупречно сидящих теннисных шортах и футболке, облегающей торс. Слишком идеальный, словно сошедший с обложки глянцевого журнала. Их пальцы сплелись. Время потеряло смысл. Реальность растворилась где-то там, за пределами этой лодки, оставив только тепло солнца, лёгкий ветерок и сладкую дрему, граничащую с блаженным забытьём.
Вдруг послышались упругие шаги по деревянному причалу, они эхом отзывались в нереальной тишине, нависшей над озером, и до Евиного слуха донесся голос Ланы, которая громко кричала, думая, что молодые люди в лодке уснули:
– Ева, Герман, ребята ловушки достали, столько рыбы поймалось, мы решили ее выпустить, так что поторапливайтесь, если хотите увидеть эту красоту.
На берегу началась суматоха, послышались веселые голоса, всплески воды и громкий смех. Ева села и слегка прищурила глаза из-за большого количества света, которое дарило полуденное солнце, улыбнулась, смотря на своих друзей. Они столпились на совершенно новом узеньком пирсе, сколоченном из свежих сосновых досок, и с большим интересом заглядывали в сетчатые ловушки, только что вытащенные из воды. Парни пугали девушек большими рыбинами, дотрагиваясь до их нежной кожи скользкими телами озерных линей, а девушки визжали то ли от удовольствия, то ли от отвращения – было сложно понять, потому что их лица светились неистовой радостью. Рыжеволосый юноша, лицо которого было испещрено мелкими еле заметными веснушками, помахал Еве рукой и, показывая небольшую рыбу, прокричал:
– Ева, плывите скорее сюда! Мы выловили золотую рыбку, можешь загадать желание.
Ева, смеясь, посмотрела на темно-серую рыбу, напоминающую соленую селедку, только с оранжевыми плавниками и хвостом, и звонко закричала в ответ:
– Мы сейчас! Попросите ее подождать.
Она поймала себя на мысли, что счастлива. Таким невероятным и одновременно простым было это ощущение, что если бы золотая рыбка и вправду существовала, то Ева бы непременно попросила оставить ей новых друзей навсегда. Еще раз остаться одной стало бы для нее настоящей трагедией. Когда распался Союз стального кольца, Еве казалось, что все в ее жизни серо, безрадостно и полно сожалений о прошлых ошибках.
***
Десять месяцев назад
В старом особняке на набережной Мойки, в комнате с затемненными окнами, собрались пятеро. Дым сигарет вился причудливыми кольцами над столом, где лежал список первокурсников.
Блондинка в черном платье с алыми ногтями лениво провела пальцем по списку и вдруг замерла.
– Интересно… – ее голос прозвучал как скользкое признание. – Два имени подчеркнуты.
Тишина. Все переглянулись.
– Герион так не делал никогда, – пробормотал высокий мужчина у окна, его профиль напоминал старинную гравюру.
Блондинка улыбнулась, словно почувствовала вкус чего-то запретного.
– Грядут перемены, – прошептала она, ее пальцы сжали край бумаги, оставляя едва заметные морщинки на безупречной поверхности.
А где-то в это время, две девушки складывали вещи, готовясь к первому дню в университете. Сами не подозревая о том, что судьба одной из них уже была отмечена чьей-то невидимой рукой. Ева – с ее безупречным французским и связями. Лана – с ее острым умом и той особой хрупкой решимостью, которая появляется у тех, кому приходится пробиваться самим.
Разница между ними была проста: Ева выбирала наряды, лёжа на террасе виллы на озере Комо, просматривала каталоги миланских бутиков, Лана – нервно перебирала вешалки в петербургских магазинах, прикидывая, хватит ли сбережений на приличный костюм.
Факультет международных отношений – место, где собираются те, кто хочет править миром или хотя бы казаться его хозяевами.
Они еще не знали тогда, что университет станет для них не местом учебы, а ареной, где будут разыгрываться их судьбы – жестоко, без скидок на возраст, с той беспощадной ясностью, с какой жизнь всегда ставит молодых перед выбором.
Но это будет потом. А пока – было только начало. И оно пахло свежими тетрадями, дорогими духами, дешевым кофе и обещанием приключений.
1 сентября, 8:17 утра
Лана щелкнула замком входной двери, поправив лацканы дымчатого костюма. Полоска на ткани ловила свет – элегантно, но без вызова. Она провела ладонью по волосам – черным, густым. Готовность номер один.
В это время Ева все еще стояла перед зеркалом. Синий жакет с позолотой на пуговицах, плиссированная юбка, сумочка Chanel на цепочке – все правильно, все… скучно. Слишком "примерная ученица".
Она резко развернулась к гардеробу. Шелковый топ полетел на кровать. Через минуту из-под жакета выглядывала уже тельняшка, облегающая каждый изгиб. Косынка с якорями на сумке – дерзко. Алые лодочки с глубоким вырезом – смертельно.
Она носила одежду как фехтовальщик носит шпагу – не для защиты, а для точных, изящных атак. Деньги? Да, они помогали. Но главное – врожденное чувство стиля, которое превратило бы даже мешковину в haute couture.
Лана нервничала, Ева – играла.
Разница между ними была очевидна.
Но университет – это место, где все начинают сначала.
8:34
Они договорились встретиться у главного входа. Но Ева велела водителю остановиться за квартал – ей нужно было несколько минут наедине с этим новым этапом жизни.
Странно: раньше первое сентября пахло радостью. Сейчас – только холодком неизвестности. Она замерла перед пешеходным переходом, глядя на университетское здание, застывшее в своей значительности. Еве предстояло провести в нем ближайшие шесть лет, и она гадала, что сулила ей эта громада камня и стекла. Студенты сплошным потоком стекались к входу. Кто-то смеялся, кто-то нервно курил, кто-то уже флиртовал.
Еве казалось, что здание смотрело на нее с холодным величием, может оно молчаливо предупреждало об опасности, а может, торжественно приветствовало ее будущий успех, это Еве еще предстояло выяснить. Она неуверенно ступила на черно-белую зебру пешеходного перехода, начав неотвратимое движение к новой истории, избежать которой она все равно бы не смогла. У входа Ева наконец заметила взволнованную Лану.
– Ты где пропадала?! – Лана вцепилась в её руку, глаза расширились от паники. – Я думала, сейчас рухну тут в обморок, и меня просто затопчут, как фантик.
Ева улыбнулась, поправляя брошь на лацкане подруги.
– Расслабься. Если будем следовать моему плану, через пару месяцев станем так популярны, что даже если ты потеряешь сознание, толпа вынесет тебя на руках, как рок-звезду.
Лана хмыкнула, но напряжение в её плечах ослабло.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
– Всегда, – Ева бросила последний взгляд на здание.
И они вошли.
Вошли в университет с тем трепетом, который знаком только первокурсникам, – смесь восторга и страха перед неизвестностью. Толпа студентов сжимала их со всех сторон, а турникеты на входе вращались медленно, словно нарочно испытывая терпение.
Ева оглядывалась по сторонам, впитывая новое пространство, а потом встретилась взглядом с Ланой. Они чуть не схватились за руки, как в детстве, но вовремя остановились – слишком уж по-школьному. Вместо этого рассмеялись, и смех их растворился в общем гуле.
Когда Ева прошла турникет, за ее спиной раздался голос:
– Девушка, вы что-то уронили.
Она обернулась. Перед ней стоял молодой человек в безупречно белой рубашке – такой белизны, которая бывает только у тех, кто привык к строгой дисциплине. В его руке была ее шелковая косынка, та самая, которую она так тщательно подбирала утром.
– Спасибо, – сказала Ева с легким кивком, затем, повернувшись к Лане, шепнула: – Здесь даже охранники выглядят, как с обложки.
– Я не охрана, – поправил он, и в его голосе зазвучала уязвленная гордость. – Я начальник службы безопасности.
– Меня зовут Адам.
– А меня Ева, – ответила она, невольно улыбнувшись совпадению.
Его лицо вдруг потемнело. Двадцать пять лет жизни с ярким библейским именем научили его – за такими совпадениями обычно следует насмешка. Этот мимолетный эпизод занял не больше минуты. Маленькое недоразумение, ничего более.
Но именно с этой секунды начался отсчет.
Ева еще не знала, что вскоре события посыпятся как снежный ком – стремительно, неудержимо, сметая все на своем пути. Что этот "начальник безопасности" станет лишь первым в череде людей, которые перевернут ее жизнь.