Мирослава Чайка – Баядерка должна умереть (страница 1)
Мирослава Чайка
Баядерка должна умереть
Баядерка
1 глава
Побег
«Лифт G, этаж 51», – прозвучал монотонный женский голос и перед глазами Дмитрия открылась просторная кабина лифта, сияющая зеркальными поверхностями. Он сделал уверенный шаг внутрь, почувствовал позади аромат нишевых духов и стук каблуков. Обернулся.
– Добрый день.
– Добрый, – тяжело вздохнув и по привычке просканировав вошедшую следом девушку, выдавил из себя Дмитрий.
– 30К, – объявила она, поймав его изучающий взгляд и, посмотрев на стоящего у ног Дмитрия питомца, подмигнула, – в час.
Дмитрий молча отвернулся, – «типичный Сити», – подумал он и сморщил нос. Единственное, что его сейчас радовало, так это скорость лифта, сводившая пребывание наедине с эскортницей до полуминуты. Он крепко сжал в ладони ключи от автомобиля и мысленно восторжествовал – завтра в это же время он будет далеко от низменного величия элитных небоскребов. Всё останется позади: до умопомрачения надоевший кондиционированный воздух, выпячивание напоказ брендов, знакомые и незнакомые блогеры-миллионники, инфоцыгане и торгующие собой девицы. Всё это закончится…
Двери лифта открылись с тихим шипением. На прощание Дмитрий бросил, не глядя на девушку:
– Скажи ты 100К – и, возможно, я бы купился. Обожаю дорогие игрушки!
Его пальцы коснулись сенсорной панели на загривке бионической собаки. Механизм мягко вздохнул и бесшумно последовал за ним на тонких пружинящих ногах.
Лифтовый холл, декорированный сияющим керамогранитом, хранил могильную тишину, а высокая дверь апартаментов № 512 была слегка приоткрыта, обнажая тонкий луч солнечного света. Он замер на мгновение, что-то прикидывая в уме, а потом ещё раз взглянув на автомобильный ключ, потянул на себя холодную бронзовую ручку двери.
– Серёга, ты где? – озираясь по сторонам позвал Дмитрий, закладывая за уши волнистые пряди светлых волос, которые цеплялись за воротник модной льняной рубашки.
– Здесь я, – послышался напряжённый голос. Дима увидел друга в окружении гримёров, свет от лайтбокса подсвечивал крупное лицо. Его мясистые губы скривились в недовольной гримасе, – брат, что стряслось? У меня стрим через 10 минут. Шок-контент! Она меня обокрала.
– Кто она? – убирая из-под ног собаки лимонные корки, валявшиеся на глянцевом полу, осведомился Дмитрий.
– Кто? Кто! Домработница! Я снял всё на скрытую камеру, настоящий детектив. Залечу в реки1 только так. А когда представил ей доказательства и потребовал вернуть деньги, она так стала причитать. Говорит, ей теперь придётся полгода работать, чтобы собрать нужную сумму, рыдала, типа дети её станут голодать… Ну, я, конечно, простил. Великодушие – это же новый хайп.
– Я тебе говорил, эта женщина слишком лилейна. В ней сразу чувствовался подвох.
– Ну и хорошо! Народ такое любит. Миллион просмотров мне обеспечен. Так что ты хотел сказать?
– Я уезжаю…
– Тогда поговорим, как вернёшься, две минуты до начала, мне нужно войти в образ.
– Я не вернусь, – совсем тихо добавил Дмитрий.
Серёжа уже не слушал. Бросил что-то помощнице, не глядя, натянул микрофон, будто доспехи. Перед камерой он обычно жевал куриную грудку – сухую, как его шутки, или потел в спортзале, доводя себя до предела, чтобы подписчики могли восхищаться его идеальным телом. Но они ругали его. Всегда. За слишком белые зубы, за безупречную укладку Аполлона, за часы, которые кричали о его успехе. Но Серёжа, как наивный ребёнок, все ещё верил, что однажды подписчики полюбят его.
Дима знал: этого не случится. Зрители не любили Серёжу. Они любили его ненавидеть. И это был обмен – выгодный, циничный, бесконечный. Серёжа продолжал играть эту роль, потому что другого выхода у него не было. Или он просто не хотел его искать, в отличие от Дмитрия.
В просторной комнате, где потолки взмывали вверх, а окна, будто ненасытные глаза, поглощали свет, воздух сгущался, как масляная краска на холсте. Напряжение висело, липкое и невыносимое. Дима, двадцатилетний Мистер Успех, Мистер Признание, Мистер Деньги, стоял посреди этого великолепия, как пустая скорлупа. Он нашёл всё, кроме себя. И это «кроме» било в виски, как молоток по стеклу.
Он двинулся к выходу, шаги гулко отдавались в пустоте, но у двери вдруг сник, опустился на диванчик – зелёный, как садовое яблоко. Лицо его залилось краской, пальцы, дрожащие и неуверенные, рвали пуговицы рубашки, будто ткань душила его. Воздух? Нет, не воздух. Что-то другое. Что-то, чего он не мог назвать требовалось ему.
И тут, как из ниоткуда, возник Серёжин стилист, существо из другого измерения, где всё пахнет лаком для волос и иронией.
– Депрессия или паническая атака? – спросил он, поправляя чёлку, которая и так лежала идеально.
Дима не ответил. Он просто сидел, чувствуя, как зелёный диван поглощает его, а мир вокруг становится всё более и более нереальным.
– Тоска душит, – наконец выдавил Дима, прислоняясь головой к прохладной стене.
– Котик, я посоветую тебе такого телесного психолога. Это настоящий космос! Мышцы расслабляются, страхи уходят.
– Спасибо, конечно, но мне нужно что-то кардинальней.
– Ботокс?
– Нет, Макс, свобода, любовь, искренность наконец!
– Может тебе ещё и фею Тинкер Белл2 позвать, – Макс хмыкнул и принялся разглядывать свой блестящий чёрный маникюр.
– Нет, но твоя помощь мне бы пригодилась! – неожиданно бодро заговорил Дима.
Макс оживился, его и без того блестящее от хайлайтера лицо просияло.
– Завтра я уезжаю в другой город, и ты должен сделать так, чтобы никто не узнал меня. Причёска, лицо и образ в целом, ну, что ты там ещё умеешь. Всё, что угодно, но к вечеру от DiMass не должно остаться и следа.
– О, божечки! Будет какой-то крутой контент! Я сейчас уписаюсь от восторга!
– Тише, тише ты! Не будет никого контента, ютуба, влогов, денег и фанатов. С этим покончено. Меня пригласили учиться в университет Антарес.
– Антарес? Это что-то типа Хогвартса? – глаза Макса округлились до предела.
– Да, только в реальном мире. Но это секрет, только между нами.
Макс испуганно зажал рот ухоженной рукой, украшенной множеством колец:
– Я совершенно не умею хранить секреты, – пробубнил он, не отнимая пальцев ото рта.
– Вот тебе мотивация, – Дима протянул Максу открытую ладонь, на которой красовались ключи от Феррари, – можешь гонять на ней сколько хочешь до моего возвращения, только переделай мне причёску и держи язык за зубами.
– Святая корова! Ты не шутишь?
– Нет, я принёс ключи Сержу, не хотел, чтобы машина просто пылилась на паркинге, моя девочка любит скорость. Но Серый меня продинамил, так что бери.
Макс потёр руки о кашемировую водолазку и с нескрываемым вожделением потянулся за ключами.
– А как же Ленчик? – неожиданно спросил он.
При этом вопросе Дмитрий так заметно вздрогнул и постеснявшись своей реакции, тут же поднялся, сделав несколько шагов по направлению к выходу. Духота в комнате и яркий солнечный свет забирали последние остатки сил. Ему бы сейчас выбежать прочь или хоть распахнуть окно и втянуть вечернюю прохладу столицы, но в Сити это недоступная роскошь, только маленькая решётка бризера в раме между огромных стеклопакетов.
– Она собрала подписчиц на очередной марафон желаний. Сказала, своей женской энергией или косой намерения остановит меня, и я откажусь от приглашения, которого ждал всю жизнь.
– Не коса намерения, а косица, – скривился пренебрежительно Макс, словно Дима перепутал Мане и Моне3.
– Да хоть смерть с косой, я еду в Антарес, и никто меня не остановит.
***
Умная колонка оповестила о необходимости открыть глаза и встать с постели в пять утра. Время, когда Дмитрий обычно только добирался до подушки, завершая очередную ночь, которая сливалась с остальными в бесконечный круговорот коктейлей, музыки и пустых разговоров. Но сегодня всё было иначе. Солнце, только что выкатившееся из-за горизонта, светило ему прямо в лицо, как будто насмехаясь: «Ну что, Дим, ты готов?».
Он первый раз, засыпая, не зашторил свою стеклянную стену, чтобы увидеть рассвет и в первый раз, вставая, чувствовал такую необычайную лёгкость. Казалось, впереди его ждёт удивительная история полная открытий и незабываемых приключений. Недавно он понял: он живёт чужую жизнь. Успех, деньги, признание – всё это было как дорогой костюм, который не сидит по фигуре. Он отказался от мечты где-то по пути, даже не заметив, как это случилось.
На столе лежал билет. Первый класс. Вылет в 8:05. Дима бросил на него взгляд, как будто это был не кусок бумаги, а портал в другую жизнь. Чемодан уже ждал: внутри находился бокс для бионического пса, папка с документами и футляр. Скрипка. Его скрипка.
Он провёл пальцами по гладкой поверхности инструмента. Её звали Лира. Да, он дал скрипке имя. Он назвал её так не из прихоти, она была его единственным правдивым голосом. Всё, что было в нём настоящего, всё, что он прятал от камер и толпы, он доверял только ей.
Дима усмехнулся – и как случилось, что бионическая собака и скрипка были его единственными настоящими друзьями?
Но теперь он стоял на пороге чего-то нового. Через несколько часов из известного блогера-миллионника он превратится в бедного музыканта с чемоданом и скрипкой. И, может быть, это будет лучшее, что могло с ним случиться.
Глубокий ящик комода с натёртой медной ручкой выкатился с трудом. Дмитрий небрежно кинул туда сим-карту из своего телефона, следом отправился и сам телефон последней модели уходящего года, примостившись между видеокамерами, планшетом и ноутбуком. Это были его кормильцы, предметы, вознесшие его на вершину славы. Теперь они выглядели бездушной горкой метала и пластика, запертых бездвижно в ящике как в гробу, в котором Дмитрий собирался похоронить и своё прежнее «я» по прозвищу DiMass.