Мирон Брейтман – Северный маршрут (страница 4)
Где-то в углу негромко потрескивало радио. Чей-то голос сообщал координаты. Другой голос подтверждал. Рутинный обмен информацией. Механический, почти без эмоций.
Колдуэлл слушал эти голоса и думал о том, что все они – он, сержант Томас, капрал Миллер, все остальные – живут в двух мирах одновременно.
Есть мир снаружи. Мир, где сейчас Рождество. Где в домах горят огни. Где дети не спят, прислушиваясь к каждому звуку. Где пахнет корицей и хвоей. Где люди смеются, обнимаются, дарят друг другу подарки и верят, хотя бы на одну ночь, что всё будет хорошо.
А есть этот мир. Комната без окон. Гул машин. Мерцание экранов. Ожидание, которое никогда не кончается. Потому что опасность не уходит на праздники. Она всегда здесь. Она просто молчит, прячется, ждёт своего момента.
И люди, которые работают в штабе, стоят между этими двумя мирами. Они защищают один мир от другого. Они следят, чтобы опасность не прорвалась туда, где горят огни и смеются дети.
Но цена этого – забыть, что тот мир существует.
Закрыться в комнате без окон и смотреть только на экраны.
Колдуэлл отложил папку. Потёр глаза. Усталость была не физической – она была глубже, где-то внутри, в месте, куда не добраться руками.
– Кофе, сэр? – спросил сержант Томас.
Колдуэлл поднял глаза. Томас стоял рядом с термосом в руках. Невысокий, коренастый, с лицом, которое всегда казалось серьёзным, даже когда он улыбался. Хороший солдат. Надёжный. Из тех, на кого можно положиться.
– Спасибо, сержант, – сказал Колдуэлл.
Томас налил кофе в кружку. Горячий, крепкий. Запах был хорошим – единственный живой запах в этой комнате, где пахло только металлом, пластиком и застоявшимся воздухом.
– Странный звонок был, – сказал Томас негромко. – Про Санту.
– Да, – согласился Колдуэлл. – Странный.
– Ошибка в газете?
– Похоже на то.
Томас кивнул. Помолчал. Потом спросил:
– А вы правильно сделали, сэр. Что не сказали ему правду.
Колдуэлл посмотрел на него.
– Думаешь?
– Уверен, – Томас улыбнулся. – У меня самого двое. Дочке пять, сыну семь. Они тоже ждут Санту. И если бы кто-то сказал им, что его нет… – он покачал головой. – Не знаю. Наверное, это как снять с них что-то важное. Что-то, что им ещё нужно.
– Детство, – сказал Колдуэлл.
– Да, – Томас посмотрел куда-то в сторону. – Детство. Короткое. А потом всю жизнь вспоминаешь его и думаешь – а было ли оно вообще?
Он помолчал, потом словно спохватился.
– Извините, сэр. Заговорился.
– Ничего, сержант. Я понимаю.
Томас кивнул и вернулся на своё место.
Колдуэлл пил кофе маленькими глотками. Он думал о словах Томаса. О детстве. О том, как быстро оно проходит. Как однажды утром ты просыпаешься и понимаешь – всё, больше не веришь. Не веришь в Санту, в фей, в волшебство. Теперь ты знаешь, как устроен мир. И это знание – тяжёлое, холодное – ложится на плечи и никогда не уходит.
Его собственный сын, Майкл, уже не верил. Ему было двенадцать, и в двенадцать лет уже не верят. Но Колдуэлл помнил тот момент, когда вера исчезла. Это было года два назад. Они сидели на крыльце дома, была осень, и Майкл вдруг спросил:
– Пап, а Санта Клаус – это правда ты и мама?
И Колдуэлл не смог солгать. Он посмотрел сыну в глаза и кивнул.
– Да, сынок. Это мы.
Майкл не заплакал. Не закричал. Он просто кивнул, как будто и так знал, просто хотел услышать подтверждение.
– Понятно, – сказал он.
И больше они об этом не говорили.
Но что-то изменилось после того разговора. Что-то, чего Колдуэлл не мог назвать. Майкл стал серьёзнее. Взрослее. Он смотрел на мир другими глазами – не детскими, полными удивления, а усталыми, как будто уже успел разочароваться.
И Колдуэлл иногда думал: может, я поторопился? Может, надо было дать ему ещё год? Ещё одно Рождество, когда можно верить?
Но время не возвращают. Слова не забирают обратно.
Детство кончается, и никто не может этого остановить.
Колдуэлл допил кофе и посмотрел на телефон.
Телефон молчал.
Наверное, тот ребёнок уже спит. Лежит в кровати, закрыв глаза, и видит сны о санях, оленях, о бороде белой как снег. О чуде, которое прилетит ночью.
И Колдуэлл подумал: а вдруг он позвонит снова?
Мысль была странной. Почему он должен позвонить снова? Это был случайный звонок. Ошибка. Одна из тысячи мелких ошибок, которые случаются каждый день – неправильный номер, неверная цифра, случайность.
Но что-то внутри подсказывало Колдуэллу: это не конец.
Это только начало.
Он встал и снова подошёл к большому экрану. Карта мира светилась в темноте. Континенты, океаны, границы. Всё это было здесь, на экране, сжатое до размера стены. Можно было протянуть руку и дотронуться до Европы. До Азии. До Северного полюса.
Северный полюс.
Колдуэлл усмехнулся. Он сказал ребёнку, что Санта находится над Северным полюсом. Просто так, первое, что пришло в голову. Где же ещё может быть Санта Клаус, если не на Северном полюсе?
Но теперь он смотрел на эту точку на карте и думал: а что, если придумать маршрут?
Что, если представить, что Санта действительно летит? Откуда он начинает? Куда движется? С какой скоростью?
Но мысль не уходила.
Она крутилась в голове, как мелодия, которую не можешь забыть.
Маршрут.
Северный маршрут.
– Сэр? – позвал капрал Миллер.
Колдуэлл обернулся.
– Да?
– Всё в порядке, сэр? Вы долго стоите.
– Всё нормально, капрал. Просто думал.
– О чём, если не секрет?
Колдуэлл помолчал. Потом сказал:
– О маршрутах.
Миллер кивнул, хотя явно не понял, о чём речь.