Мирон Брейтман – Северный маршрут (страница 6)

Он мог сказать правду. Мог объяснить, что это просто игра. Что он решил поддержать детей, которые будут звонить сегодня.

Но вместо этого он сказал:

– Засекреченный объект, капрал. Детали не обсуждаются. Продолжайте работать.

Миллер кивнул и отвернулся.

Колдуэлл откинулся на спинку стула.

Он сделал это.

Он не знал почему. Не знал, к чему это приведёт. Не знал, правильно ли поступил.

Но он сделал это.

И теперь, на карте штаба, появилась новая линия. Новый маршрут. Маршрут, которого не существует.

Маршрут Санта Клауса.

Северный маршрут.

Телефон зазвонил снова.

Колдуэлл поднял трубку.

И ночь продолжалась.

Глава 3. Люди, которые ждут

Солдаты говорили о пустяках.

О погоде – как она холодная сегодня, как снег идёт уже третий день подряд, как дороги замело и машины еле проезжают. О еде – как индейка на ужин была сухая, как всегда бывает в армейской столовой, но хоть пытались, хоть старались сделать что-то похожее на праздник. О доме – кто-то получил письмо, кто-то ждёт посылку, кто-то считает дни до отпуска.

Пустяки.

Маленькие, обычные вещи, о которых говорят люди, когда не хотят говорить о главном.

Колдуэлл слушал их вполуха и понимал: они не говорят о главном, потому что главное – слишком тяжёлое. Слишком серьёзное. О нём нельзя говорить просто так, между делом. О нём лучше молчать.

Главное – это то, что они здесь. В эту ночь. В Рождество. Вместо того чтобы быть дома.

Вместо того чтобы сидеть за столом с семьёй. Смеяться. Обниматься. Смотреть, как дети открывают подарки.

Они здесь. В комнате без окон. Смотрят на экраны и ждут.

Ждут чего-то, что, надеются, никогда не случится.

Колдуэлл знал это чувство. Он жил с ним много лет. Странное, тяжёлое чувство человека, который стоит на страже. Ты ждёшь опасности. Ты знаешь, что она может прийти в любой момент. И ты готов встретить её. Но в глубине души ты надеешься – пусть не сегодня. Пусть не сейчас. Пусть хоть сегодня, в эту особенную ночь, ничего не произойдёт.

Но надежда и ожидание – не одно и то же.

Ожидание тяжелее.

Особенно в праздники.

Телефон зазвонил снова.

Колдуэлл даже не удивился. Он уже знал, что это будет продолжаться. Что звонки будут идти один за другим, потому что где-то там, в тысячах домов, дети увидели рекламу, попросили родителей набрать номер, и теперь они звонят сюда, в штаб, веря, что говорят с людьми, которые следят за Сантой.

Он поднял трубку.

– Континентальное командование противовоздушной обороны, полковник Колдуэлл слушает.

Голос был тихим. Робким.

– Здравствуйте… это… это номер, где про Санту говорят?

Девочка. Совсем маленькая, судя по голосу. Лет пять, не больше.

– Да, – сказал Колдуэлл мягко. – Это тот номер.

– А вы правда его видите? На ваших радарах?

– Правда.

– А где он сейчас?

Колдуэлл посмотрел на карту, которую разложил сержант Томас. На ней теперь была нарисована линия – красная линия, идущая от Северного полюса через Гренландию, Исландию, дальше на восток. Маршрут. Придуманный маршрут, который существовал только на этой бумаге и в голове у Колдуэлла.

Но в этот момент, глядя на девочку через телефонный провод, через расстояние, которое их разделяло, он чувствовал: маршрут стал настоящим. Потому что кто-то в него верил.

– Сейчас, – сказал он, проводя пальцем по карте, – он находится над Норвегией. Летит на восток. Олени устали немного, но Санта дал им отдохнуть, и теперь они снова летят быстро.

– Ого, – выдохнула девочка. – А он прилетит ко мне?

– Обязательно. Как тебя зовут?

– Сьюзи.

– Сьюзи, Санта прилетает ко всем детям. Но ты должна спать, когда он придёт. Договорились?

– Договорились, – голос был серьёзным, торжественным, как будто она давала обещание. – Я пойду спать прямо сейчас.

– Молодец. Спокойной ночи, Сьюзи.

– Спокойной ночи!

Гудок.

Колдуэлл положил трубку и посмотрел на часы. Двадцать три тридцать две. Прошло больше часа с начала смены, а кажется – прошла целая жизнь.

Он встал и подошёл к карте. Сержант Томас стоял рядом, держа в руке красный маркер.

– Ещё один звонок, сэр? – спросил он тихо.

– Да, – Колдуэлл кивнул. – И будут ещё. Много.

Томас посмотрел на карту. На красную линию, которую он нарисовал по приказу полковника. На точку, обозначающую текущее положение "объекта".

– Сэр, – сказал он медленно, – а что мы делаем?

Колдуэлл не ответил сразу. Он смотрел на карту и думал о том, как ответить на этот вопрос. Что они делают? Лгут детям? Играют в игру? Нарушают какие-то правила?

Или делают что-то другое?

– Мы отвечаем на вопросы, сержант, – сказал он наконец. – Дети звонят и спрашивают. Мы отвечаем. Ничего сложного.

– Но это… – Томас запнулся, подбирая слова, – это не входит в наши обязанности, сэр.

– Входит, – сказал Колдуэлл твёрдо. – Наша обязанность – защищать людей. Всех людей. В том числе детей. И если они звонят сюда, ожидая услышать что-то хорошее, что-то, что сделает их ночь лучше – мы обязаны ответить. Это так же важно, как следить за экранами.

Томас посмотрел на него долгим взглядом. Потом медленно кивнул.

– Понял, сэр.

Он повернулся к карте и продолжил работать.

Колдуэлл вернулся к своему столу. Сел. Взял кружку с кофе, но кофе уже остыл. Он отставил её в сторону и посмотрел на комнату.