Мирон Брейтман – Северный маршрут (страница 7)
Штаб работал как обычно. Капрал Миллер следил за радаром. Техник Джонсон записывал что-то в журнал. Лейтенант Харрис проверял коды связи. Всё было нормально. Всё было так, как должно быть.
Но что-то изменилось.
Колдуэлл не мог сказать точно – что именно. Может быть, это была атмосфера. Может быть, выражения лиц. Может быть, то, как люди держались – чуть менее напряжённо, чуть более расслабленно.
Словно груз, который они несли, стал немного легче.
Словно ожидание, которое всегда давило на них, отступило на шаг.
И Колдуэлл понял: дело не только в детях, которые звонят. Дело в них самих. В солдатах, которые сидят здесь, в эту рождественскую ночь, вдали от дома.
Они тоже ждали чуда.
Может быть, не осознавали этого. Может быть, никогда не признались бы в этом вслух. Но они ждали. Ждали, что сегодня, в эту особенную ночь, произойдёт что-то другое. Что-то не страшное, не тревожное, не связанное с опасностью.
Что-то простое и доброе.
И теперь это случилось.
Дети звонили, спрашивали про Санту, и полковник отвечал им. И солдаты слушали эти разговоры и улыбались. Не громко, не открыто, но улыбались. Потому что в этих разговорах было что-то, что напоминало им: мир не состоит только из угроз и опасностей. В нём есть ещё дети, которые верят в чудо. И пока они верят – есть смысл стоять на страже.
Телефон зазвонил снова.
Колдуэлл посмотрел на него и усмехнулся. Кажется, сегодня он будет отвечать на звонки больше, чем заниматься чем-то ещё.
Он поднял трубку.
– Континентальное командование противовоздушной обороны, полковник Колдуэлл слушает.
– Здравствуйте! – голос был бодрым, полным энергии. Мальчик постарше, лет девять или десять. – Это правда, что у вас есть специальный радар для отслеживания Санты?
Колдуэлл улыбнулся.
– Не совсем специальный, – сказал он. – Мы используем обычные радары. Но они достаточно мощные, чтобы видеть всё, что летает в небе. В том числе и сани Санты.
– Ух ты! А какая у него скорость?
Вопрос был неожиданным. Колдуэлл на секунду задумался. Большинство детей спрашивали просто – где Санта, когда прилетит. Но этот хотел знать подробности.
– Скорость меняется, – сказал Колдуэлл, импровизируя. – Когда он летит над океаном, может разогнаться до трёх тысяч миль в час. Но над городами замедляется. Так безопаснее.
– А как радары видят его? Ведь сани волшебные, да?
Умный мальчик, подумал Колдуэлл. Задаёт правильные вопросы. Не просто верит – пытается понять, как это работает.
– Видишь ли, – сказал он медленно, – радары улавливают любые объекты в небе. И даже если сани волшебные, они всё равно создают… – он подбирал слова, – определённое возмущение в атмосфере. Особенно нос Рудольфа. Он светится, и это создаёт тепловую сигнатуру. Вот её-то мы и видим.
Это было абсурдно. Это было смешно. Но мальчик, кажется, принял объяснение.
– Понятно! – сказал он с энтузиазмом. – Значит, Рудольф работает как маяк!
– Именно так, – согласился Колдуэлл.
– Спасибо! Это так круто! Я расскажу всем в школе!
– Рад был помочь. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи!
Колдуэлл положил трубку и обнаружил, что улыбается. Широко, искренне. Он не помнил, когда в последний раз улыбался вот так, без причины, просто потому что было хорошо на душе.
Он посмотрел на сержанта Томаса.
– Сержант, запишите в отчёт: Рудольф работает как маяк. Тепловая сигнатура носа позволяет отслеживать объект.
Томас расхохотался. Негромко, но от души.
– Слушаюсь, сэр, – сказал он, всё ещё смеясь. – Тепловая сигнатура носа. Запишу обязательно.
Капрал Миллер обернулся.
– Полковник, а что, если начальство спросит, чем мы здесь занимаемся?
– Скажете правду, капрал, – ответил Колдуэлл. – Мы отслеживаем необычный объект. Всё по инструкции.
– А если спросят, что за объект?
– Скажете: информация засекречена.
Миллер ухмыльнулся.
– Понял, сэр. Информация засекречена.
Лейтенант Харрис встал со своего места и подошёл к карте.
– Сэр, – сказал он, – а можно я тоже помогу? С маршрутом, я имею в виду. Мне кажется, если рассчитать точнее, учитывая часовые пояса и плотность населения…
– Садитесь, лейтенант, – кивнул Колдуэлл. – Работайте с сержантом Томасом. Вместе разберётесь.
Харрис кивнул и сел рядом с Томасом. Они начали обсуждать что-то негромко, склонившись над картой. Время от времени один из них показывал на какую-то точку, другой кивал или качал головой.
Колдуэлл смотрел на них и думал: как странно всё получается. Час назад это была обычная смена. Скучная, тягучая, как и тысячи других. Солдаты сидели за своими постами, выполняли рутинные задачи, думали о доме и ждали, когда кончится ночь.
А теперь они работали вместе над маршрутом Санта Клауса. Серьёзно. Увлечённо. Словно это была настоящая задача, настоящая миссия.
И, может быть, так и было.
Может быть, это и была настоящая миссия. Не защищать небо от ракет. Не искать врагов. А защищать что-то другое. Более хрупкое. Более важное.
Защищать веру. Надежду. Детство.
Защищать чудо.
Телефон зазвонил снова.
И снова.
И снова.
Звонки шли один за другим. Разные дети, разные голоса, разные вопросы. Но суть была одна – где Санта? Когда прилетит? Видите ли вы его?
И Колдуэлл отвечал. Каждому. Терпеливо. Подробно. Он смотрел на карту, на красную линию маршрута, и рассказывал, где сейчас находится Санта. Над Россией. Над Китаем. Над Японией. Над Тихим океаном.
Линия двигалась на запад, следуя за ночью.
И дети слушали, затаив дыхание, а потом благодарили и бежали спать.
В какой-то момент Колдуэлл понял, что потерял счёт звонкам. Десять? Двадцать? Больше? Не важно. Важно было то, что каждый раз, когда он клал трубку, он чувствовал что-то тёплое внутри. Что-то, чего не чувствовал давно.
Удовлетворение.
Не от выполненной работы. Не от правильно принятого решения. Другое. От того, что сделал что-то доброе. Что-то простое, но нужное.
Что помог кому-то верить.
Часы на стене показывали без четверти час ночи.
Смена шла своим чередом. Экраны мерцали. Радары сканировали небо. Всё было спокойно. Никаких тревог. Никаких угроз. Просто тихая рождественская ночь, какой она и должна быть.