Мирон Брейтман – Северный маршрут (страница 9)

– Спокойной ночи.

Гудок.

Колдуэлл положил трубку и сидел неподвижно, глядя в пространство перед собой. Он думал об Энни, которая живёт в маленьком городе и боится, что её забудут. Он думал о том, сколько таких детей на свете. Тех, кто живёт на краю карты, в местах, о которых редко вспоминают. Тех, кто боится быть незамеченными.

И он понял: то, что он делает сейчас – важно.

Это способ сказать им: вас видят. Вас помнят. Вы важны.

Даже если вы живёте далеко.

Даже если вы маленькие.

Даже если кажется, что мир слишком большой.

Телефон зазвонил снова, не дав ему додумать мысль до конца.

Колдуэлл взял трубку.

– Континентальное командование противовоздушной обороны, полковник Колдуэлл слушает.

– Добрый вечер, – голос был взрослым. Женщина. Мать, наверное. – Извините, что беспокою. Мой сын очень хочет поговорить с вами. Ему четыре года, и он так волнуется. Можно?

– Конечно, – сказал Колдуэлл. – Передавайте его.

Шорох. Шёпот. Потом – голос, полный волнения:

– Алло?

– Привет, – сказал Колдуэлл. – Как тебя зовут?

– Томми.

– Томми, слушай. У меня для тебя хорошие новости. Санта уже вылетел с Северного полюса. Сейчас он летит над Японией. Скоро будет в Америке.

– А… а он знает, что я его жду?

– Конечно знает. Он знает про каждого ребёнка, который его ждёт.

– А если я не усну? Он не прилетит?

Колдуэлл улыбнулся.

– Тогда тебе нужно очень постараться. Закрой глаза. Думай о чём-нибудь хорошем. И сон придёт сам. А когда проснёшься – увидишь, что Санта был у тебя.

– Хорошо. Я попробую. Спасибо!

– Спокойной ночи, Томми.

Трубка вернулась к матери.

– Спасибо вам, – сказала она, и в её голосе была благодарность, искренняя, глубокая. – Вы не представляете, как это важно для него. Для нас. Спасибо, что нашли время.

– Это моя работа, мэм, – сказал Колдуэлл. – Хорошего вам вечера.

– И вам.

Гудок.

Колдуэлл положил трубку и почувствовал тепло внутри. Благодарность этой женщины была настоящей. Не формальной, не вежливой. Настоящей. Она благодарила его за что-то очень простое – за то, что он ответил на вопрос. За то, что нашёл нужные слова.

И Колдуэлл вдруг подумал: может быть, в этом и есть смысл того, что мы делаем. Не только следить за небом. Но и отвечать тем, кто смотрит в это небо с надеждой.

Он посмотрел на часы. Час ночи. Половина смены позади. Но время летело странно – то медленно, то быстро, словно сбилось с ритма.

Сержант Томас подошёл к его столу с новым термосом кофе.

– Полковник, вы уже час без перерыва отвечаете на звонки, – сказал он. – Может, я подменю вас? Или лейтенант Харрис?

Колдуэлл покачал головой.

– Спасибо, сержант, но я справлюсь. Это… – он подбирал слова, – это нужно делать правильно. Нужно говорить так, чтобы они слышали уверенность. Чтобы не сомневались.

– Вы хорошо справляетесь, сэр, – сказал Томас. – Я слышу, как вы говорите с ними. У вас получается.

Колдуэлл кивнул.

Томас налил кофе в кружку и вернулся на своё место.

Колдуэлл сделал глоток. Кофе был горячим, обжигающим, но хорошим. Он согревал изнутри, возвращал ясность мыслям.

Телефон молчал.

Временное затишье. Может быть, дети наконец-то начали засыпать. Может быть, родители решили, что хватит звонков. Может быть, просто наступила пауза – естественная, неизбежная, как пауза между вдохами.

Колдуэлл откинулся на спинку стула и посмотрел на карту на стене. Красная линия маршрута теперь была дополнена множеством пометок. Сержант Томас и лейтенант Харрис добавили названия городов, времена прибытия, даже небольшие заметки – "остановка здесь на пять минут", "облака, видимость ограничена".

Это выглядело почти профессионально.

Почти как настоящий план операции.

И в каком-то смысле так и было. Это была операция. Особая операция. Та, которой не учат в академии. Та, о которой не пишут в уставах.

Операция по сохранению того, что важно.

Капрал Миллер обернулся от своего радара.

– Полковник, – сказал он, – а что, если кто-то из начальства зайдёт? Увидит карту, спросит, что это?

– Скажете правду, капрал, – ответил Колдуэлл. – Это маршрут необычного объекта, который мы отслеживаем по распоряжению дежурного офицера.

– А если спросят, зачем это нужно?

– Скажете: для поддержания связи с населением. Рождественская инициатива.

Миллер ухмыльнулся.

– Рождественская инициатива. Мне нравится, сэр.

Где-то в углу тихо засмеялись. Смех был добрым, тёплым.

Колдуэлл понимал: его люди не думают, что он делает что-то странное. Они понимают. Они чувствуют то же самое. Что сегодня – особенная ночь. Что сегодня можно отступить от обычного порядка. Что сегодня можно сделать что-то доброе.

Потому что иногда доброе – это и есть правильное.

Телефон зазвонил.

Колдуэлл поднял трубку, уже улыбаясь.

– Континентальное командование противовоздушной обороны, полковник Колдуэлл слушает.

– Здравствуйте, – голос был мальчишеским, серьёзным. Подросток, наверное. Лет тринадцать-четырнадцать. – Я звоню насчёт младшего брата. Ему шесть. Он очень волнуется. Мама сказала мне позвонить и узнать… про Санту.

Колдуэлл услышал в этом голосе что-то знакомое. Желание защитить младшего. Желание сделать так, чтобы он не волновался.

– Понимаю, – сказал Колдуэлл. – Как зовут твоего брата?

– Дэнни.