Мирон Брейтман – Семь Ветвей (страница 10)

– Что с ним случилось?

– Автомобильная авария. Тяжелая. Он в реанимации, но был в сознании, когда его привезли, и настаивал, чтобы мы нашли именно вас. Сказал, что это очень важно.

– Мы сейчас приедем.

– Профессор… – голос на том конце провода стал серьезнее. – Торопитесь. Врачи не очень оптимистичны насчет его состояния.

Эли повесил трубку. Руки дрожали.

– Что случилось? – спросила Сара, видя его побледневшее лицо.

– Горенштейн попал в аварию. Он в больнице, в реанимации. Просил нас найти.

– Это может быть совпадением?

– После всего, что мы узнали сегодня? Сомневаюсь.

Они быстро собрали документы, тщательно упаковав древний свиток обратно в кожаный футляр. Если с Горенштейном что-то случится, этот свиток может оказаться их единственной ниточкой к разгадке тайны.

Выходя из отеля, Эли заметил темный седан, припаркованный через дорогу. Та же модель, которую он видел у университета после взлома.

– Сара, – тихо сказал он, – не оборачивайся, но, кажется, за нами наблюдают.

– Что делаем?

– Едем в больницу. Но будем осторожны.

Они сели в машину Эли, и он медленно выехал на дорогу. В зеркале заднего вида он видел, как седан трогается следом за ними.

– Эли, – сказала Сара, глядя в боковое зеркало, – а что если авария Горенштейна – не случайность?

– Тогда мы можем быть следующими, – мрачно ответил он, ускоряясь в направлении больницы "Хадасса".

За ними, сохраняя дистанцию, следовал темный седан. И в этот момент Эли понял, что их мирная академическая жизнь закончилась. Теперь они стали частью древней и смертельно опасной игры, правила которой им еще предстояло узнать.

Если они останутся живы достаточно долго, чтобы их выучить.

Глава 5. Последние слова

Больница "Хадасса Эйн-Керем", Иерусалим

Ночь, 23:40

Флуоресцентные лампы больничного коридора создавали мертвенно-бледное освещение, от которого лица людей казались восковыми. Запах дезинфекции смешивался с чем-то более зловещим – запахом страха и смерти, который всегда витает в реанимационных отделениях.

Эли и Сара быстро шли по длинному коридору, их шаги гулко отдавались от кафельного пола. Темный седан исчез из поля зрения, как только они въехали на территорию больницы, но ощущение слежки не покидало их.

– Вы родственники доктора Горенштейна? – спросила медсестра в приемном покое реанимации. Она была средних лет, с усталым лицом и внимательными глазами.

– Коллеги, – ответил Эли. – Он просил нас найти. Как его состояние?

Медсестра покачала головой: – Тяжелое. Множественные переломы, внутренние кровотечения. Врачи сделали все возможное, но… Он периодически приходит в сознание и спрашивает про профессора Навона. Это вы?

– Да.

– Тогда проходите быстро. Может быть, ваш визит поможет ему успокоиться.

Они прошли через двойные двери в реанимационное отделение. Горенштейн лежал на больничной кровати, подключенный к множеству аппаратов. Его лицо было бледным как бумага, с синяками и ссадинами от удара. Дыхание было прерывистым, с хрипами.

Когда они подошли ближе, глаза старика открылись. Взгляд был мутным от обезболивающих, но в нем еще горела искра сознания.

– Профессор… Навон, – прошептал он, едва слышно. – Хорошо… что пришли.

– Доктор, что случилось? – спросил Эли, наклоняясь ближе.

– Не… авария, – с трудом произнес Горенштейн. – Они… знали, что я… с вами встречался. Машина… выехала… на встречную полосу… специально.

Сара схватила Эли за руку. Ее лицо побледнело.

– Кто они? – тихо спросил Эли.

– Не знаю… точно. Но… – Горенштейн закашлялся, и на губах появилась кровь. – Слушайте… внимательно. Время… мало.

Он попытался приподняться, но усилие далось ему с большим трудом. Медсестра подошла ближе, проверяя показания приборов.

– Свиток… который дал… это только… начало, – продолжал Горенштейн. – В Толедо… ищите… не только световую проекцию. Есть… подземная часть… под алтарем… старой синагоги.

– Подземная часть?

– Крипта… средневековая. Там… второй фрагмент. Но осторожно… в Толедо есть… те, кто ждет. Рафаэль Атур… может помочь… но не доверяйте… полностью.

Горенштейн попытался что-то достать из кармана больничного халата, но движения были слишком слабыми. Эли помог ему, и старик протянул небольшой металлический предмет – старинный ключ с необычной формой головки.

– Этот ключ… от шкатулки… в моей квартире. Адрес… – он назвал адрес в иерусалимском районе Рехавия. – Шкатулка… на книжной полке… за томом Маймонида. В ней… карта… с отметками всех семи мест.

– Доктор, – сказала Сара, – а что именно охраняют эти места? Что это за знание, которое так важно?

Глаза Горенштейна стали серьезными, несмотря на приближающуюся смерть: – Не просто… знание о Храме. Знание о том… как работает… связь между мирами. Храм был… порталом. Местом… где физическое и духовное… сходятся. Кто контролирует… это знание… контролирует… доступ к высшим силам.

Он снова закашлялся, и кашель стал еще более мучительным.

– Вот почему… так опасно. Некоторые хотят… использовать для власти… другие хотят… уничтожить из страха. Но есть… третья группа. Они ждут… правильного времени… правильных людей.

– Мы те самые люди?

– Не знаю… – честно ответил Горенштейн. – Но вы… начали. И теперь… должны закончить… или умереть. Середины… нет.

Внезапно мониторы начали издавать тревожные сигналы. Пульс Горенштейна становился нерегулярным.

– Вам нужно выйти, – сказала медсестра, торопливо проверяя показания приборов. – Сейчас приедет кардиологическая бригада.

– Подождите, – Горенштейн схватил Эли за руку удивительно крепко для умирающего человека. – Последнее… важное. В Толедо… когда найдете крипту… не открывайте… все сразу. Там есть… ловушки. Древние хранители… не доверяли… даже друг другу.

– Какие ловушки?

– Магические… нет, не магические… механические… но основанные на… каббалистических принципах. Неправильная последовательность… и все разрушится. Или хуже… высвободит то… что лучше держать… взаперти.

Мониторы запищали еще громче. В коридоре послышались быстрые шаги медицинской бригады.

– Семь ветвей… семь миров… семь печатей, – прошептал Горенштейн, его голос становился все слабее. – Когда найдете все… помните: не все двери… должны быть открыты… одновременно. Некоторые знания… слишком опасны… для нашего времени.

– Доктор, – Сара наклонилась к его лицу, – а если мы не сможем найти все фрагменты? Что тогда?

– Тогда… тайна умрет… вместе со мной… и с вами. И возможно… это к лучшему. Но если… если почувствуете… что это правильно… что время пришло… тогда идите… до конца.

В палату ворвалась медицинская бригада. Врач-кардиолог быстро оценил ситуацию и начал давать указания медсестрам.

– Вам действительно нужно выйти, – сказал он Эли и Саре. – Немедленно.

Горенштейн сделал последнее усилие, чтобы что-то сказать: – Берегитесь… Розенберга. Он не тот… за кого себя выдает. И помните… – его голос стал почти неслышным, – истинная менора… горит не огнем… а светом души. Когда поймете это… поймете все.

Монитор издал долгий, непрерывный сигнал. Доктор начал реанимационные мероприятия, но было видно, что надежды мало.

Эли и Сара молча вышли из палаты. В коридоре они остановились, пытаясь осмыслить происшедшее.

– Он умер? – тихо спросила Сара.

– Почти наверняка, – ответил Эли. – Но он успел сказать главное.