Мирон Брейтман – Кровь из-под Пелены (страница 7)

Торис сжал челюсти, но кивнул.

– Как скажете.

Он жестом подозвал стражников, и они взяли Кайдена под руки, уводя из кабинета. На пороге Кайден обернулся, встретившись взглядом с Лилит.

– Почему ты это делаешь? – спросил он. – На самом деле?

Лилит задержала его взгляд. В ее глазах мелькнуло что-то – не сочувствие, но… понимание?

– Потому что я ненавижу загадки без ответов, – сказала она тихо. – И ты, Кайден Эмбер, самая интригующая загадка, с которой я сталкивалась за долгое время.

Дверь закрылась.

Кайдена повели обратно в изолятор, но теперь его шаги были чуть увереннее. В руках он сжимал том – дневник Хранителя, – и жар внутри пульсировал тише, словно тоже успокоился.

Живая Печать.

Название отдавалось в голове, тяжелое и значимое. Кайден не знал, что это значит. Не знал, почему он носит эти руны, кто их нанес и зачем.

Но теперь у него был шанс узнать.

И впервые с момента пробуждения в Пустошах он почувствовал нечто, похожее на надежду.

Глава 4: Первый Жертвенник

Кайден не спал.

Лежал на жесткой лежанке, уставившись в потолок камеры, где кристаллы испускали неизменное, холодное свечение. Дневник Хранителя лежал рядом, раскрытый на странице с описанием техники дыхания – способа успокоить Пламя изнутри, не давая ему разгореться. Кайден пытался следовать инструкциям: медленный вдох, задержка, выдох, представляя, как жар стекает вниз, в землю, рассеивается в камне.

Это помогало. Немного.

Жар не исчезал, но становился более… послушным. Словно дикий зверь, которого удалось немного приручить, но который все еще мог укусить, если ослабить внимание.

Снаружи послышались шаги – быстрые, тяжелые, не похожие на размеренную поступь стражников. Затем голоса, приглушенные стеной, но достаточно громкие, чтобы различить тревогу.

– …немедленно! Магистр требует…

– …Мастер Райвен должна знать…

– …тело еще не остыло…

Кайден сел, напрягая слух. Что-то случилось. Что-то плохое.

Засов лязгнул, дверь распахнулась. В проеме стоял капитан Торис, лицо мрачное, как грозовая туча. За его спиной маячили двое стражников с факелами.

– Вставай, – приказал капитан. – Быстро.

– Что происходит?

– Увидишь, – Торис шагнул в камеру, схватил Кайдена за руку и рывком поднял на ноги. – Мастер Райвен требует твоего присутствия. Сейчас же.

Кайден почувствовал, как желудок свело от тревоги. Капитан выглядел встревоженным – а судя по их предыдущим встречам, Торис не казался человеком, которого легко вывести из равновесия.

Его вывели из изолятора и повели по коридорам, но на этот раз не наверх, а вниз – в другое крыло Капитула. Воздух здесь был суше, пахло воском и ладаном. Факелы на стенах горели ярче, отбрасывая пляшущие тени на каменные своды. Кайден заметил, что стражники шли быстрее обычного, почти бежали, а Торис молчал, сжав челюсти так, что желваки ходили под кожей.

Они спустились по винтовой лестнице, миновали зал с длинными скамьями – молельню? – и наконец оказались в узком коридоре, в конце которого виднелась открытая дверь. Оттуда лился свет – не холодный кристальный, а живой, оранжевый, дрожащий.

Свет факелов. Много факелов.

У двери стояла стража – четверо мужчин в доспехах, руки на рукоятях мечей. Один из них – старший, с седыми висками – кивнул Торису.

– Капитан. Мастер Райвен внутри. Она велела привести… его.

Взгляд скользнул по Кайдену с плохо скрытым недоверием.

– Я знаю, – буркнул Торис. – Пропусти.

Стражники расступились. Кайден переступил порог.

И замер.

Помещение было небольшим – келья, судя по аскетичной обстановке. Узкая кровать у стены, стол с книгами и свечами, маленькое окно, затянутое тканью. Пол устлан простым ковром. Все чисто, упорядоченно, скромно. Жилище человека, посвятившего себя служению, а не комфорту.

Но посреди этой опрятности, прямо на полу перед столом, лежало тело.

Вернее, то, что от него осталось.

Кайден видел смерть раньше – он не помнил где и когда, но тело помнило. Мышцы напряглись инстинктивно, дыхание участилось. Но то, что лежало на полу, было хуже любой смерти, образы которой всплывали из темноты его памяти.

Человек – мужчина, судя по остаткам одежды – лежал на спине, руки раскинуты в стороны, ноги неестественно вывернуты. Лицо… лица почти не было. Кожа обуглилась, потрескалась, местами слезла, обнажив почерневшие кости. Глаза превратились в пустые впадины, из которых тянулись тонкие струйки дыма. Рот открыт в безмолвном крике, язык – черный, сморщенный – высунулся между зубами.

Но самым ужасным была грудь.

Она была разорвана изнутри. Ребра торчали наружу, словно лепестки сгоревшего цветка, а внутри… пусто. Совершенно пусто. Ни органов, ни крови – только черная, дымящаяся пустота и запах. Сладковатый, тошнотворный запах жженого мяса вперемешку с чем-то еще – металлическим, горьким.

Кайден зажал рот ладонью, борясь с приступом тошноты.

– Не блюй на место преступления, – раздался холодный голос Лилит.

Она стояла у противоположной стены, склонившись над столом, на котором лежали какие-то предметы. Одета так же строго, как и во время их встречи в кабинете – темное платье, мантия с инструментами. Но теперь на руках были перчатки, а волосы убраны под тугую сетку. Она выпрямилась и повернулась к Кайдену, в руках держала тонкий металлический стержень с наконечником в виде линзы.

– Подойди ближе, – приказала она. – Мне нужно, чтобы ты это увидел.

Кайден заставил себя шагнуть вперед. Потом еще один. Жар внутри дернулся, забился, словно почуяв что-то знакомое, и Кайден инстинктивно сжал кулаки, пытаясь удержать его.

– Кто это? – выдавил он сквозь стиснутые зубы.

– Брат Элиас, – ответила Лилит, не отрываясь от тела. – Архивариус низшего ранга. Двадцать восемь лет, служил в Капитуле семь лет, вел записи о поставках провизии и ремонте зданий. Никаких врагов, никаких долгов, никаких скандалов. Обычный человек. Тихий, прилежный.

– И его… сожгли?

– Не совсем, – Лилит присела на корточки рядом с телом, не обращая внимания на запах и дым. Поднесла линзу к разорванной груди, всматриваясь в пустоту внутри. – Его сожгли изнутри. Видишь края ребер? Они оплавлены, но не снаружи, а с внутренней стороны. Огонь шел изнутри наружу, прожигая органы, кровь, кости. Температура была чудовищной – не меньше тысячи градусов, может, больше.

Кайден смотрел на тело, и жар внутри него усиливался, подступал к горлу. Он вспомнил Пустоши. Людей, которые пытались ему помочь. Пепел, в который они превратились.

– Это… – он сглотнул, пытаясь выговорить слова. – Это похоже на то, что я…

– Да, – Лилит поднялась, повернулась к нему. Взгляд – острый, оценивающий, без капли сочувствия. – Очень похоже. Почти идентично. Те люди в Пустошах тоже сгорели изнутри. Ты сказал, что не контролировал свою силу, что она вырвалась сама.

– Я не…

– Я знаю, – перебила Лилит. – Ты был в камере, когда это произошло. У тебя алиби – четыре стражника и капитан Торис. Так что ты не убивал брата Элиаса. Но тот, кто это сделал, использовал силу, подобную твоей.

Она подошла к столу и взяла один из предметов – небольшой фрагмент ткани, обугленный по краям.

– Это часть его рясы, – пояснила она. – Обрати внимание.

Кайден подошел ближе, вглядываясь. На ткани, едва различимые под копотью, виднелись следы – тонкие линии, светящиеся слабым красным. Руны.

– Кто-то начертал их на его одежде, – продолжила Лилит. – До смерти или после, я пока не знаю. Но эти руны… это руны активации. Они запускают процесс. Превращают человека в сосуд для пламени, а затем поджигают изнутри.

Кайден почувствовал, как холод прошел по спине, несмотря на жар внутри.

– Ты говоришь… это ритуал?

– Да, – Лилит положила ткань обратно. – Очень древний, очень опасный. Из тех, что были запрещены после Первого Пакта. Он называется «Жертвенное Пламя». Убийца начертал руны, активировал их, и тело жертвы стало топливом. Огонь сжег все – органы, кровь, даже кости наполовину – а затем угас, оставив только оболочку.

– Зачем? – прошептал Кайден. – Зачем кому-то делать такое?