Мирон Брейтман – Кровь из-под Пелены (страница 6)

И тогда Кайден увидел.

Не глазами – не по-настоящему. Но в сознании вспыхнули образы, яркие и болезненные, словно воспоминания, которые не принадлежали ему.

Пламя. Огромное, всепожирающее пламя.

Фигуры в капюшонах, стоящие кругом.

Руки, протянутые к небу.

Голос – или множество голосов, – скандирующий что-то на незнакомом языке.

И кровь. Его кровь, стекающая на камень, вспыхивающая при касании земли.

Видение оборвалось так же внезапно, как началось. Кайден задохнулся, рухнул вперед, но Лилит поймала его за плечи, удержала на стуле. Игла выскользнула из вены, оставив крошечную каплю крови на кончике.

– Дыши, – приказала она. – Медленно. Глубоко.

Кайден слушался, втягивая воздух хриплыми вдохами. Жар отступал, возвращаясь в привычное, тлеющее состояние, но послевкусие видения осталось – как привкус металла на языке.

Лилит выпрямилась, держа иглу перед собой. Капля крови Кайдена на кончике вспыхнула – не белым светом, а глубоким красным, пульсирующим, словно в ней билось живое сердце. И тогда что-то изменилось.

Воздух над иглой задрожал, словно от жара, и в пространстве между Лилит и столом начали проступать знаки. Не физические, не материальные – призрачные, светящиеся тусклым золотом руны, висящие в воздухе, словно написанные невидимым огнем. Они вращались медленно, складываясь в узоры, которые Кайден не мог прочесть, но чувствовал их вес, их древность.

Лилит замерла, глядя на них. Ее лицо оставалось бесстрастным, но что-то в позе выдавало напряжение – легкое сжатие пальцев на игле, едва заметное расширение зрачков.

– Свет сохрани, – прошептала она. – Это не может быть.

– Что? – Кайден с трудом выговорил слово. – Что ты видишь?

Лилит не ответила сразу. Она отошла к столу, осторожно положила иглу на специальную подставку – темный камень с выгравированными углублениями – и взяла линзу с рунической оправой. Склонилась над проявившимися знаками, изучая их через стекло, губы беззвучно шевелились, читая то, что было написано в воздухе.

– Руны Связывания, – произнесла она наконец. – Очень древние. Из времен Первого Пакта, может, даже раньше. Они вплетены в твою кровь, Кайден. Не нанесены поверх, не привязаны артефактом – вплетены. Словно ты родился с ними.

– Что они означают?

Лилит выпрямилась, повернулась к нему. В ее глазах впервые появилось что-то кроме холодной оценки. Любопытство. Может, даже благоговение.

– Живая Печать, – сказала она тихо. – Так они называются. Руны, которые превращают человека в… нечто большее. Сосуд для силы, которая должна сдерживать, запечатывать, удерживать. Хранители Пламени носили такие руны. Но последний из них умер двести лет назад.

Кайден смотрел на нее, не понимая.

– Хранители Пламени?

– Древний орден, – Лилит отложила линзу и взяла один из томов со стола. Пролистала страницы, остановилась на иллюстрации – изображении человека в доспехах, окруженного пламенем. – Они были защитниками Пелены. Люди, которым Первый Пакт даровал силу огня, чтобы они сдерживали прорывы Небытия. Но цена была высока. Каждый раз, используя силу, они сжигали часть себя. Большинство не доживало до сорока.

Она закрыла книгу и посмотрела на Кайдена.

– И ты утверждаешь, что не помнишь, как получил эти руны?

– Не помню, – Кайден покачал головой. – Я не помню ничего. Только холод Пустошей и… пламя.

Лилит изучала его лицо долгим взглядом. Затем вернулась к столу, взяла перо и начала что-то быстро записывать на пергаменте.

– Руны Живой Печати не передаются по крови, – произнесла она, не отрываясь от письма. – Их нужно нанести ритуалом. Сложным, опасным, требующим участия нескольких магов и жертвоприношения. Тот, кто сделал это с тобой, знал, что делает. Вопрос – зачем?

– Я не знаю.

– Я тоже, – Лилит отложила перо и повернулась к нему. – Но я намерена выяснить. Ты, Кайден Эмбер, либо последний отголосок древнего ордена, либо кто-то пытается возродить Хранителей. И в любом случае это касается не только тебя. Это касается Пелены. Аэтерна. Может, всего мира.

Кайден почувствовал, как холод ползет по позвоночнику.

– Что теперь будет со мной?

Лилит скрестила руки, задумчиво глядя на него.

– Велар хочет, чтобы я дала заключение. Опасен ты или нет. Можно ли тебя контролировать или лучше… устранить.

– И каков твой вердикт?

Она помедлила. Затем подошла ближе, остановилась в шаге от него.

– Ты опасен, – сказала она спокойно. – Очень опасен. Сила, которая в тебе, может убить десятки, сотни людей, если выйдет из-под контроля. Но ты не враг. Пока что. Ты жертва чужого замысла – и мне нужно понять, чьего именно.

– Значит, ты поможешь мне?

– Я помогу себе, – поправила Лилит. – Пойми правильно, Кайден. Меня интересует не ты лично, а то, что ты представляешь. Загадка. Аномалия. Ключ к чему-то, что я еще не понимаю. Если в процессе разгадки этой тайны ты получишь ответы о себе – прекрасно. Но не рассчитывай на сочувствие.

Слова были жесткими, но Кайден почувствовал странное облегчение. Лилит не лгала. Не притворялась. Она была прагматичной, холодной, но честной.

– Я понимаю, – сказал он.

– Хорошо, – Лилит вернулась к столу и взяла чистый пергамент. – Тогда начнем с простого. Расскажи мне все, что помнишь. С самого первого момента пробуждения в Пустошах. Каждую деталь, даже если она кажется незначительной.

Кайден кивнул и начал рассказывать.

Он говорил о холоде, о жаре внутри, о людях, которые пытались помочь и сгорели. О пепле. О трещине в небе – Пелене, как он теперь знал. О пещере, о поимке, о камере. Лилит слушала молча, время от времени делая пометки, но не перебивая.

Когда он закончил, в кабинете царила тишина. За окном начало темнеть – день клонился к вечеру, хотя внутри, в этом убежище знаний, время словно не имело значения.

– Трещина в Пелене, – произнесла Лилит наконец. – Это самое тревожное. Пелена не должна рваться просто так. Она создана, чтобы выдерживать удары Небытия, отражать прорывы. Но если твоя сила смогла ее повредить…

– Значит, я опаснее, чем Небытие?

– Возможно, – она посмотрела на него. – Или твоя сила связана с самой Пеленой. Хранители могли взаимодействовать с ней, укреплять, чинить повреждения. Но в твоем случае… все наоборот. Словно руны работают неправильно. Или слишком правильно, но не так, как задумывалось.

Кайден почувствовал, как жар внутри шевелится в ответ на ее слова. Словно он слушал.

– Что мне делать? – спросил он тихо.

Лилит задумалась. Затем подошла к одному из стеллажей, достала небольшой том в кожаном переплете и вернулась.

– Для начала – научиться контролировать то, что внутри тебя, – сказала она, протягивая книгу. – Это дневник одного из последних Хранителей. Терон Эмберфолл. Он описывал свои методы работы с Пламенем, способы удержания силы. Может, это поможет.

Кайден взял том. Обложка была теплой на ощупь, словно хранила память о пламени, которое когда-то принадлежало ее автору.

– Спасибо, – прошептал он.

– Не благодари, – Лилит отступила. – Я делаю это не из доброты. Если ты потеряешь контроль и сожжешь половину Капитула, мне придется отвечать перед Веларом. А это… неудобно.

Несмотря на серьезность ситуации, Кайден почувствовал, как уголки губ дрогнули в подобии улыбки.

Лилит заметила и нахмурилась.

– Что?

– Ничего, – Кайден покачал головой. – Просто… ты первый человек после пробуждения, который не смотрит на меня, как на монстра.

– Я смотрю на тебя, как на загадку, – поправила Лилит. – Что немногим лучше. Но по крайней мере, я не собираюсь тебя сжигать. Пока что.

Она подошла к двери и открыла ее. В коридоре стояли стражники, руки на рукоятях мечей.

– Капитан Торис, – окликнула Лилит. – Верните заключенного в камеру. И передайте Магистру Велару: я беру дело Кайдена Эмбера под свою юрисдикцию. Он будет оставаться под стражей, но все дальнейшие решения принимаю я.

Торис появился в дверном проеме, недовольно нахмурившись.

– Мастер Райвен, Магистр может не согласиться…

– Магистр согласится, – перебила Лилит холодно. – Потому что если он хочет понять, что происходит с Пеленой, ему нужна я. А мне нужен этот человек. Живым, здоровым и способным отвечать на вопросы.