Мирон Брейтман – Кровь из-под Пелены (страница 5)

Если она еще не изменилась безвозвратно.

Он открыл глаза, глядя на рунические узоры на стенах камеры. Они светились ровным, холодным светом – отражением того порядка, который правил в Аэтерне. Порядка, который Кайден уже нарушил самим фактом своего существования.

И где-то наверху, в башнях Капитула, Велар отправлял послание человеку, который держал ключи к прошлому Кайдена.

Ключи к тому, кем он был.

И кем мог стать.

Глава 3: Кабинет Архивариуса

Кайден провел в камере два дня.

Или три. Может, больше. Время в изоляторе текло странно, размыто, словно густой мед. Не было окон, не было смены дня и ночи – только постоянное, неизменное свечение кристаллов в потолке. Еду приносили дважды – хлеб, похлебку, воду. Кайден ел механически, не чувствуя вкуса, не испытывая голода или сытости.

Жар внутри оставался подавленным наручниками, но не молчал. Он пульсировал на краю сознания, словно сердцебиение, которое невозможно игнорировать. Иногда Кайден чувствовал, как тепло усиливается, подступает к барьеру рун, пытается прорваться. В такие моменты он сжимал кулаки, вдавливался спиной в холодную стену и повторял про себя одно и то же: Контроль. Я должен контролировать это.

Но контроль давался с трудом. Каждый час, каждая минута в этой клетке подтачивала его волю, словно капли воды камень. Кайден чувствовал, как грань между ним и жаром истончается, становится прозрачной. Словно они сливаются в одно целое, и скоро он не сможет отличить, где заканчивается человек и начинается пламя.

На третий день – или четвертый? – дверь открылась.

Кайден сидел на лежанке, обхватив колени руками, когда услышал звук засова. Он поднял голову, щурясь от внезапного яркого света факелов в коридоре. В проеме стоял Торис в сопровождении двух стражников.

– Вставай, – сказал капитан. – Тебя вызывают.

– Куда?

– К Архивариусу. Лилит Райвен согласилась тебя осмотреть.

Кайден медленно поднялся. Ноги затекли от долгого сидения, и первые шаги дались с трудом. Стражники взяли его под руки – не грубо, но крепко – и вывели в коридор.

Они поднялись по той же винтовой лестнице, по которой спускались, но на этот раз свернули в другой коридор – более широкий, лучше освещенный. Стены здесь были отделаны деревянными панелями, а пол устлан коврами, приглушающими шаги. Запах сырости сменился запахом воска и старой бумаги.

Архив, – понял Кайден. Мы в библиотеке.

Они миновали несколько дверей – все закрытые, все помеченные рунами или печатями. За одной Кайден услышал приглушенные голоса, за другой – царапанье пера по пергаменту. Жизнь шла своим чередом, несмотря на его заключение.

Наконец Торис остановился перед массивной дверью из темного дуба, украшенной резьбой. Узоры были сложными – переплетения линий, которые могли быть просто орнаментом, а могли быть письменами на неизвестном языке. Капитан постучал – три четких удара.

– Входите, – донесся голос изнутри. Женский, спокойный, с оттенком холодной учтивости.

Торис толкнул дверь.

Кабинет оказался неожиданно просторным. Высокие потолки, стены, уставленные стеллажами с книгами и свитками от пола до самого верха. У окна стоял массивный письменный стол, заваленный пергаментами, открытыми томами, какими-то приборами – Кайден различил линзы, колбы с жидкостями, странные металлические инструменты. Свет лился сквозь узкое окно, освещая пылинки, танцующие в воздухе.

За столом сидела женщина.

Она не подняла головы, когда они вошли. Продолжала писать, склонившись над пергаментом, перо двигалось быстро и уверенно. Волосы – темные, почти черные, собранные в строгий узел – открывали линию шеи и острые скулы. Возраст – около тридцати, но в глазах, когда она наконец подняла их, была усталость человека, видевшего и знавшего гораздо больше, чем позволяют годы.

Глаза. Серые, холодные, оценивающие. Они скользнули по Кайдену – от головы до ног и обратно – с такой же отстраненностью, с какой ученый изучает образец под линзой.

– Капитан Торис, – произнесла она, не отрываясь от изучения Кайдена. – Вы можете оставить нас. Стражники останутся у двери снаружи.

– Мастер Райвен, – Торис помедлил. – Магистр Велар настаивал на присутствии охраны в помещении.

– Магистр Велар может настаивать сколько угодно, – Лилит наконец отложила перо и встала. – Но в стенах Архива действуют мои правила. Если бы я боялась каждого заключенного, которого мне приводили на осмотр, я бы не дожила до звания Мастера.

Ее голос не повысился, не стал резким – но в нем прозвучала сталь, которая не оставляла места для возражений.

Торис стиснул челюсти, но кивнул.

– Как скажете. Но при малейшей угрозе…

– При малейшей угрозе я воспользуюсь сигнальной руной, – Лилит указала на тонкий серебряный браслет на запястье. – И тогда вы сможете ворваться сюда и спасти меня. Удовлетворены?

Капитан снова кивнул, на этот раз более уверенно. Он повернулся к Кайдену, задержал на нем предупреждающий взгляд, затем вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Тишина.

Лилит обошла стол, приблизившись к Кайдену. Она была ниже его на голову, но осанка делала ее выше – прямая спина, поднятый подбородок, взгляд, не уступающий ни на дюйм. Одета просто: темное платье без украшений, поверх него – длинная мантия, покрытая карманами и петлями, в которых были закреплены различные инструменты.

– Сядь, – она указала на стул перед столом.

Кайден подчинился. Стул был удобным – слишком удобным для места, где обычно допрашивали заключенных. Он опустился на край, держа скованные руки на коленях.

Лилит вернулась за стол, но не села. Вместо этого она взяла один из томов, полистала страницы, что-то пробормотала себе под нос, затем отложила книгу и наконец уставилась на Кайдена.

– Кайден Эмбер, – произнесла она. – Странное имя для человека без прошлого.

– Это все, что я помню.

– Удобно.

– Это правда.

– Возможно, – Лилит скрестила руки на груди. – Я читала отчет капитана Тописа. Четверо мертвых, сожженных изнутри. Трещина в Пелене. Жар, который ты не можешь контролировать. И полная амнезия. Либо ты величайший актер в истории Аэтерна, либо действительно не понимаешь, что с тобой происходит.

– Я не понимаю, – ответил Кайден тихо. – Клянусь.

– Клятвы мало что значат, когда память пуста, – она сделала паузу. – Но я склонна верить тебе. Пока что.

Она снова обошла стол и приблизилась к нему, на этот раз вплотную. Кайден почувствовал легкий запах лаванды и чего-то еще – книжной пыли, чернил, пергамента. Запах знаний.

– Покажи руки, – приказала Лилит.

Кайден поднял скованные запястья. Лилит взяла их в свои ладони – прикосновение было холодным, профессиональным – и внимательно осмотрела. Ее пальцы проследили по венам, задержались на запястье, где кожа была слегка воспаленной под наручниками.

– Ограничители, – пробормотала она. – Стандартные, третьего уровня. Они подавляют большинство форм магии, но если источник силы встроен непосредственно в кровь… эффект будет временным.

Она отпустила его руки и отошла к столу, где взяла небольшую металлическую шкатулку. Открыв ее, достала тонкую серебряную иглу .

– Что это? – спросил Кайден настороженно.

– Игла Истины, – ответила Лилит, поворачиваясь к нему. – Древний инструмент Архивариусов. Она позволяет анализировать кровь, выявлять в ней следы магии, ритуалов, проклятий. Если в тебе что-то есть – она покажет.

Кайден сглотнул.

– Это… больно?

– Не больнее обычного укола, – Лилит подошла ближе, держа иглу на уровне глаз. – Но если в твоей крови действительно присутствует то, что я подозреваю, игла отреагирует. Может быть неприятно.

– Неприятно как?

– Как будто кто-то ворошит твои внутренности раскаленной кочергой, – она сказала это совершенно спокойно, словно описывала погоду. – Но длится недолго. Готов?

Нет, – хотел сказать Кайден. Но вместо этого кивнул.

Лилит взяла его правую руку, повернула ладонью вверх и нашла вену на внутренней стороне запястья. Игла сверкнула в свете окна, затем погрузилась в кожу.

Укол был действительно обычным – легкий, почти незаметный. Но потом…

Жар.

Он взорвался внутри Кайдена, словно дремлющий зверь внезапно проснулся. Волна боли прокатилась от запястья вверх по руке, в плечо, в грудь. Кайден задохнулся, сжал зубы, пытаясь не закричать. Игла светилась – сначала тускло, затем ярче, пока не вспыхнула ослепительным белым светом.

– Держись, – голос Лилит был далеким, словно сквозь толщу воды. – Еще немного.

Жар нарастал. Кайден чувствовал, как он разливается по телу, заполняет каждую клетку, каждый вздох. Наручники пульсировали в ответ, пытаясь подавить силу, но игла пробила их защиту, словно острие сквозь ткань.