Мирча Элиаде – Трактат по истории религий (страница 52)

Культ Геи, или Ге, был довольно широко распространен в Греции; со временем, однако, ее сменили другие божества Земли. Судя по этимологии, теллурический элемент выражен в ее имени самым прямым и непосредственным образом (ср. санскр. go, «земля, место»; зенд. gava, готское gavi, ganja, «область»). Гомер почти не упоминает Гею: хтоническому божеству, принадлежавшему по преимуществу к доэллинскому субстрату, трудно было бы найти себе место на его Олимпе. Зато один из гомеровских гимнов специально посвящен Гее.

Ее восхвалял и Эсхил, ибо Земля «все родит, питает, семя же берет назад» (Хоэфоры; 127–128). Вскоре мы убедимся, насколько архаичной и истинной является формулировка Эсхила. Вспомним еще один чрезвычайно древний гимн, который, по словам Павсания (X, 12, 10), пели додонские Пелиады: «Был Зевс, Зевс есть и Зевс будет; О Зевс, величайший! Дарует Гея-Земля плоды: зовите матерью землю».

До нас дошло значительное количество мифов, верований и ритуалов, так или иначе связанных с землей, с божествами земли, с «Великой Матерью». Земля, составляющая в известном смысле основу, опору, фундамент мироздания, обладает разнообразными религиозными значениями и функциями. Люди поклонялись земле, ибо она «существовала», ибо она являла себя, а через себя обнаруживала нечто иное, ибо она приносила плоды, отдавала и принимала обратно. Изучая историю одной-единственной религии, можно было бы, пожалуй, с достаточной точностью отграничить и описать функции и развитие верований, относившихся к теллурическим эпифаниям. Однако тот, кто занимается морфологией религии в целом, сделать подобное уже не может: он имеет дело (в данной главе точно так же, как и во всех остальных) с явлениями, верованиями, актами и теориями, которые принадлежат к цивилизациям различных эпох, цивилизациям разного уровня и несходной структуры. И все же давайте попытаемся найти ключевые мотивы в той массе отдельных фактов, которые в указателях крупных монографий принято относить к разделам «земля», Мать-Земля, божества земли, теллурические духи и т. д.

84. Исконная чета Небо — Земля. — Упомянутая у Гесиода божественная пара Земля — Небо — это один из центральных мотивов всеобщей мифологии. Во многих мифологиях, где Небо играет или играло роль верховного божества, Земля представляется в качестве его супруги, а мы уже видели (п. 12 sq.), что Небо в той или иной степени присутствует в религиозном сознании всех первобытных обществ. Приведем несколько примеров. Маори называет Небо Ранги, а Землю — Папа; в начале времен, подобно Урану и Гее, они слились в нерасторжимых объятиях. Дети, появившиеся от этого бесконечного соития — Тумата-ненга, Тане-махута и другие — долго блуждали во мраке. Наконец, они возжаждали света и решили отделить друг от друга своих родителей, чтобы выйти наружу. А потому в один прекрасный день они перерезали сухожилия, соединявшие Небо с Землей, и стали подталкивать своего отца все выше и выше, пока он не оказался «наверху» и в мире не засиял свет[50].

Космогонический мотив первоначальной пары Небо — Земля присутствует во всех тихоокеанских культурах, от Индонезии до Микронезии (Numa-zawa, Die Weltanfänge, р. 138 sq., р. 305 sq.). Мы находим его на Борнео, на Минахассе, на северных Целебесских островах (где Луминуут, богиня земли, является главным божеством, ср. Pettazzoni, Dio, I, р. 130), у племен торадья центрального Целебеса (Илаи и Индора), на множестве других островов Индонезии и т. д. Иногда мы встречаем и мотив резкого, насильственного отделения Неба от Земли; на Таити, к примеру, верят, что подобную операцию произвело дерево, которое, начав быстро расти, подняло вверх Небо (Krappe, Gènese des mythes, р. 79). Впрочем, этот сюжет чрезвычайно популярен и в культурах других регионов (ср. Krappe, р. 78–79; Numazawa, р. 317). Исконную пару Небо — Земля мы встречаем в Африке; например, Ндзамби и Ндзамби-Мпунгу у племени бавили в Габоне (Pettazzoni, р. 210, 212), Олорум и Одуна («черная») у йоруба (ibid., р. 246), божественная пара у племен эве, аквапим и др. (ibid., р. 241). У кумама, земледельческого племени Южной Африки, брак Неба и Земли имеет тот же смысл гарантии вселенского плодородия, что и в песне додонских Пелиад: «Земля — наша мать, Небо — наш отец. Небо оплодотворяет Землю дождем, и Земля рождает злаки и травы» (цит. у Krappe, р. 78). Эта формула, как мы увидим, способна послужить резюме для значительной части аграрных верований. Божественная чета фигурирует также и в мифологии Северной и Южной Америки. В Южной Калифорнии Небо называется Тукмит, а Земля — Тамайсвит (Pettazzoni, р. 279), у навахо мы встречаем Ядилькиль хаоткин («Небо-мужчина») и его супругу Нихоздзан езда («Земля-женщина»; ibid., р. 282); у южноамериканских племен пауни (с. 284), у сиу, у гуронов (одно из главных племен ирокезской группы; с. 291, 315), у хопи, у зуни, на Антильских островах и т. д. обнаруживается тот же космический двучлен. Столь же существенную космогоническую роль играет он и в мифологиях классического Востока: «царица страны» (богиня Аринна) и ее супруг, бог грозы У, или Им, у хеттов (Furlani, La religione degli Hittiti, Bologna, 1936, p. 18, 35), богиня Земли и бог Неба у китайцев, Идзанаки и Идзанами у японцев (Numazawa, р. 93) и т. д. У германских народов Фригг, супруга Тюра, а затем — Одина, является теллурической по своей структуре богиней, лишь благодаря грамматической случайности Небо у египтян олицетворяла богиня Нут, а Землю — бог Геб (слово «небо» в египетском языке женского рода).

85. Структура теллурических иерофаний. — Подобные примеры можно было бы легко продолжить, но в этом нет никакого смысла: списки космологических пар сами по себе не раскроют нам ни структуру теллурических божеств, ни их религиозное значение. В космогонических мифах Земля — даже будучи исконной — играет пассивную роль. Однако до всякого сюжетного мифотворчества, до всех мифологических фантазий, связанных с землей, реально существовала, наличествовала — и религиозно осмыслялась — сама же земля, почва. Для «примитивного», «первобытного» религиозного сознания Земля есть непосредственная данность; ее обширность, ее твердость, разнообразие ее рельефа, богатство существующей на ней растительности образуют космическое единство — живое и активное благодаря самой своей «форме», населенное всевозможными силами и «насыщенное» сакральностью. Первое религиозное осмысление Земли «неотчетливо», иначе говоря, сакральное еще не локализуется в собственно теллурической сфере; все иерофании, совершающиеся в окружающей космической среде (земля, камни, деревья, воды, тени и т. д.), сливаются в одно нерасчлененное целое. Исходную интуицию земли как религиозной «формы» можно кратко выразить следующим образом: «Космос — вместилище рассеянных повсюду сакральных сил». И если религиозные, магические и мифологические функции воды связаны с представлением о зародышах, ростках, скрытых возможностях и возрождении, то земля, согласно исконной ее интуиции, это фундамент, основа всех явлений бытия. Все, что существует на земле, есть целое и образует одно великое единство.

Космическая структура этих первоначальных интуиций почти полностью заслоняет от нас их собственно теллурический элемент. Окружающая среда переживалась как целое, а потому чрезвычайно трудно отличать в этих первоначальных интуициях то, что относится к земле как таковой, от того, что лишь является нам через посредство земли — горы, леса, воды, растительность. По поводу этих интуиций (религиозную структуру которых не стоит доказывать еще раз) можно с уверенностью утверждать только одно: они обнаруживаются в качестве форм, они открывают реальность, они действуют на человека с абсолютной неизбежностью, с неотразимой силой, «поражая» его сознание. Земля со всем тем, что она несет на себе и в себе заключает, с самого начала была неиссякаемым источником существований, непосредственным образом открывавшихся человеку.

То, что космическая структура иерофаний земли предшествовала структуре собственно теллурической (окончательно возобладавшей лишь с появлением земледелия), доказывает нам история верований, связанных с рождением детей. Прежде чем людям стали известны физиологические причины зачатия, считалось, что беременность объясняется непосредственным вхождением ребенка в чрево будущей матери. Являлось ли то, что проникало в чрево женщины, утробным плодом (до этого момента ведущим собственную пренатальную жизнь в пещерах, источниках, колодцах, деревьях и т. д.), был ли это попросту зародыш или, может быть, «душа предка» или что-то еще — все эти вопросы к теме настоящей главы никакого отношения не имеют. Главное здесь — представление о том, что не отец зачинает детей, но что на более или менее позднем этапе своего развития дети сами занимают место в материнском чреве вследствие контакта между женщиной и каким-то предметом или животным космического окружения.

Данная проблема относится скорее к этнологии, нежели к истории религий в собственном смысле слова, однако мы поставили ее здесь для того, чтобы сделать необходимые в контексте нашей темы уточнения. Человек не принимает участия в творении. Отец является отцом своих детей лишь в юридическом, а отнюдь не в биологическом смысле. Люди связаны между собой только через матерей, но даже эти узы весьма непрочны. Зато со своим космическим окружением люди связаны бесконечно более тесно, чем это способно себе представить современное, профанное сознание. В прямом, а не аллегорическом смысле слова они являются «детьми своей земли». Их принесли водные животные (рыбы, лягушки, крокодилы, аисты и т. д.); они вырастали в скалах, в морских пучинах, в гротах, прежде чем вследствие особого магического контакта внедрились в материнскую утробу; свою пренатальную жизнь они начинали в водах, кристаллах, камнях, деревьях; они существовали — в смутном, до-человеческом облике (как «души» «детей-предков») — в одной из ближайших космических областей. Приведем лишь несколько примеров. Армяне считают землю «материнским чревом, из которого и появились все люди» (Dieterich, Mutter Erde, S. 14). Перуанцы верят в то, что происходят от гор и камней (Nyberg, Kind und Erde, р. 62). Другие народы местом появления детей считают пещеры, расселины, источники и т. п. До сих пор в Европе сохраняется поверье, согласно которому дети «приходят» из болот, рек, источников и т. д. (Dieterich, р. 19). В подобных суевериях весьма показательна космическая структура «Отца»; последний может отождествляться со всей окружающей средой, с микрокосмом, а не только с теллурической сферой в собственном смысле слова. «Земля» означает здесь все, что окружает человека, все его «место» — с горами, водами, растениями и т. д.