Мирча Элиаде – Трактат по истории религий (страница 48)

Таким образом, надгробный памятник становится средством защиты жизни от смерти. Душа обитает в камне подобно тому, как в рамках иных культур она обитает в могилах, которые по сходным причинам рассматриваются в качестве «дома умерших». Надгробный мегалит предохраняет живых от возможного вредоносного воздействия мертвых: смерть, состояние свободы и несвязанности, позволяет оказывать разнородные влияния — как благотворные, так и пагубные. «Замкнутая» в камне душа принуждается действовать лишь в положительном смысле — ради плодородия. Поэтому камни, в которых, как предполагается, обитают предки, во многих культурных зонах выступают в роли орудия оплодотворения женщин и полей. Неолитические племена Судана уподобляют «дождевые камни» предкам, умевшим вызывать дождь (Seligman, Pagan tribes of the Nilotic Sudan, London, p. 24). На островах Тихого океана (Новая Каледония, Малекула, Атчин и др.) определенные скалы символизируют или олицетворяют богов, предков или «культурных героев» (Williamson, The social and political systems of Central Polynesia, II, р. 242 sq.); согласно Дж. Лайерду, центральным элементом любого святилища в этих тихоокеанских регионах служит монолит, рядом с которым располагается несколько меньший по размерам дольмен, представляющий предков (Lagard, The journey of the dead, в кн. Essays presented to Seligman, London, 1934, p. 116 sq., etc.).

«Камни, — пишет Леенхардт, — это окаменевший дух предков» (Notes d’ethnologie neocaledonienne, Paris, 1930, р. 183). Выражение действительно превосходное, однако его не следует понимать буквально. Перед нами не «окаменевший дух», но конкретное представление, временное или символическое «место обитания» этого духа. Впрочем, сам Леенхардт в своих «Notes d’ethnologie neocaledonienne» (p. 241) признает, что «речь здесь идет о духе, о боге, о тотеме, о родовой группе, причем все эти разнообразные идеи воплощаются в конкретном образе — в камне». Ассамское племя кхаси верит, что Великая Мать рода представлена в дольменах (maw-kynthei, «женские камни»), а Великий Отец воплощен в менгирах (maw-shynrang, «мужские камни»; ср. Pettazzoni, Dio, I, p. 10). В других культурах менгиры могут олицетворять даже верховное (небесное) божество. Мы уже видели (ср. п. 16), что у многих африканских племен культ верховного бога Неба включает в себя поклонение менгирам (которым приносят жертвы) и другим священным камням.

76. Камни-оплодотворители. — А значит, предметом культа является не сам камень как материальная субстанция, но одушевляющий камень дух; символ, который и делает его священным. Коль скоро мы уже вступили в сферу культурной тематики, связанной с предками, с мертвецами, «замкнутыми», «зафиксированными» в камне для того, чтобы служить средством защиты и «приращения» жизни, то к сказанному стоит прибавить еще несколько примеров. В Индии молодожены, желающие иметь детей, обращаются за помощью к мегалитам (Hutton, Census, I, 1931, p. 88). Бесплодные женщины Селама (Южная Индия) верят, что в дольменах обитают предки, способные их оплодотворить, а потому, сделав им особые приношения (цветы, сандал, вареный рис), они трутся телом о камень (ср. J. Boulnois, Le caducée et la symbolique dravidienne indo-méditerranéenne, p. 12). Аналогичные верования существуют и у племен Центральной Австралии. Спенсер и Гиллен упоминают об огромной скале под названием Эратипа; в ее отверстии заключены души младенцев, которые подстерегают проходящих мимо женщин, чтобы заново в них родиться. Когда же рядом со скалой оказываются женщины, не желающие рожать, то они изображают из себя старух; они идут, опираясь на клюку, и восклицают при этом: «Не приходи ко мне, ведь я уже старуха!» (The native Tribes of Central Australia, р. 337). Бесплодные женщины племени майду (Южная Калифорния) прикасаются к скале, форма которой напоминает беременную женщину (Hartland, Primitive Paternity, I, р. 124 sq.). На острове Каи (к юго-западу от Новой Гвинеи) женщина, которая хочет иметь детей, смазывает камень жиром. Аналогичный обычай существует и на Мадагаскаре (Frazer, Folklore in the Old Testament, II, р. 75). Интересно отметить, что те же самые «оплодотворяющие камни» натирают маслом купцы ради процветания своих дел. В Индии существует поверье, согласно которому определенные камни рождаются и размножаются самопроизвольно (svayambhu — «самопорождение»), поэтому бесплодные женщины их ищут, поклоняются им и приносят дары (Georg Wilke, Die Religion der Indogermanen in archaologischer Betrachtung, Leipzig, 1921, S. 99 sq.). В некоторых районах Европы и на других континентах молодожены ступают по камням, чтобы сделать свой брак плодовитым (ср. Frazer, The Folklore in the Old Testament, vol. II, p. 403–405; B. Nyberg, Kind und Erde, Helsinki, 1931, S. 66 sq., 239). Самоеды молятся перед камнем необычной формы, пил-пайя («женщина-камень»), и приносят ему в дар золотые предметы (Nyberg, op. cit., р. 66).

Все эти обряды связаны с представлением о том, что определенные камни способны оплодотворить бесплодных женщин — либо благодаря обитающему в них духу предка, либо в силу своей необычной формы («беременная женщина», «женщина-камень») или особого происхождения (svayambhu, «самопорождение»). Однако «теория», послужившая источником или обоснованием для подобных религиозных обрядов, не всегда сохраняется в сознании тех, кто до сих пор эти обряды совершает. Иногда первоначальную теорию вытесняет или модифицирует другая; порой исконная теория вследствие победоносной религиозной революции забывается совершенно. Приведем несколько примеров, относящихся к последнему случаю. Слабые отзвуки поклонения мегалитам, скалам или дольменам, пережитки обрядов «оплодотворения» через контакт с камнем до сих пор сохраняются в европейских народных верованиях. Этот культ, как уже было сказано, имеет весьма смутные очертания. Так, жители кантона Мутье (Савойя) испытывают «благоговение и религиозный страх» перед «Pierra Chevetta» («Совиный Камень»); однако единственное, что им известно об этом камне, это то, что он оберегает их деревню и пока он будет существовать, ни огонь, ни вода не нанесут им никакого ущерба (Van Gennep, в кн. P. Saintyves, Corpus du Folklore préhistorique, II, р. 376). Крестьяне кантона Сюмен (департамент Гард) боятся дольменов и обходят их стороной (A. Hugues, ibid., p. 390). А в кантоне Аннеси-сюд женщины, проходя мимо груды камней под названием «Мертвец», читают «Отче наш» и «Богородицу»; но их страх объясняется верой в то, что в этом месте кто-то похоронен (ср. Van Gennep, ibid., р. 317). В тех же краях женщины становятся на колени и крестятся, бросая при этом камешек в кучу камней, под которой, как они полагают, покоится тело паломника, убитого разбойниками или засыпанного землей в результате оползня (ibid., р. 332). Подобный обычай существует и в Африке. Готтентоты бросают камни на могилу демиурга Гейтои Эйбиба, а у южных племен банту аналогичный ритуал относится к демиургу Ункулункулу (ср. Pettazzoni, Dio, I, р. 198, 200). Из этих примеров явствует, что почитание мегалитов и религиозный страх перед ними редко встречаются во Франции; в большинстве случаев они обусловлены не верой в магическую силу камня, но какими-то иными причинами (например, фактом «насильственной смерти»). Архаическая вера в связь освященных камней, дольменов и менгиров с плодородием представляет собой нечто совершенно иное, однако связанные с ней обычаи в той или иной степени всюду сохранились вплоть до нашего времени.

77. «Скольжение». — Хорошо известен обычай под названием «скольжение»: женщины, которые хотят иметь детей, съезжают вни по освященному камню (примеры см. в Corpus, II, р. 347 и т. д.; Sebillot, Le Folklore de France, I, 1904, р. 335 sq.; A. Lang, Myth, Ritual and Religion, I, р. 96 sq.; Sartori в кн. Handbuch des deutsch. Aberglaubens, «gleiten»; Leite de Vasconcellos, Opuscules, vol. VII, Lisboa, 1938, p. 653 sq.).

Другой, еще более распространенный ритуал — так называемое «трение», «растирание»; его практикуют ради здоровья, но чаще всего это делают бесплодные женщины. В Десине (департамент Рона) еще совсем недавно женщины усаживались на монолит, который находился в поле (место это именовалось «Жареный Камень»). В Сен-Ренане (департамент Финистер) женщина, желавшая родить ребенка, спала три ночи подряд на огромной скале («Каменная Кобыла»; Sebillot, р. 339–340). Туда же приходили в первые ночи после свадьбы молодые и терлись животом о камень (P. Saintyves, Corpus, vol. III, p. 346). Подобный обычай существует во многих районах (ср. алфавитный указатель к трем томам Corpus de Folklore préhistorique, «friction»). В других местностях, например в кантоне Понт-Аван, женщины, тершиеся животом о камень, были убеждены, что у них непременно родится мальчик (Corpus, III, р. 375). Еще в 1923 г. приходившие в Лондон крестьянки обнимали колонны собора Святого Павла, чтобы иметь детей (McKenzie, Infancy of medicine, London, 1927, p. 219; по газетным сообщениям).

К тому же ритуальному комплексу следует отнести и обычай, описанный Себийо: «Около 1880 г. неподалеку от деревни Карнак супруги, состоявшие в браке уже несколько лет, но не имевшие детей, приходили в полнолуние к менгиру; они снимали с себя одежду, после чего жена начинала кружиться вокруг камня, стараясь увернуться от гнавшегося за ней мужа; родители караулили поблизости, чтобы не подпустить к этому месту непосвященных» (Le Folklore de France, IV, 1907, p. 61–62; Traditions et superstitions de la Haute-Bretagne, vol. I, p. 150). Весьма вероятно, что в прошлом подобные обряды были гораздо более распространенными. Известны многочисленные церковные и королевские запрещения эпохи Средневековья, относившиеся к культу камней и в особенности — к обычаю изливать семя перед камнем (см. Benard le Pontois, Le Finistere préhistorique, Paris, 1929, р. 268). Последний ритуал, однако, гораздо более сложен по своему смыслу, и его, в отличие от обрядов «скольжения» и «растирания», нельзя сводить к вере в возможность прямого «оплодотворения» с помощью дольмена или менгира. Во-первых, в данном случае упоминается точное время совокуплений (полнолуние), что указывает на следы лунарного культа; во-вторых, половое общение супругов или изливание семени перед камнем объясняется более сложной и поздней концепцией «рождения от камня», связанной с «сексуализацией» человеческих представлений о неорганическом мире (см. Eisler, Kuba-Kybele, «Philologus», 1909, p. 118–151; 161–209; ср. Hentze, Mythes et symboles lunaires, Anvers, 1932, p. 34 sq.).