Мирча Элиаде – Трактат по истории религий (страница 39)

Лунное пространство представляло собой лишь один из этапов восхождения, предполагавшего и другие стадии (Солнце, Млечный Путь, «высший круг»). Душа отдыхала на Луне, ожидая там нового воплощения, возвращения в биокосмический круговорот (это вполне соответствует традиции Упанишад). А следовательно, Луна ведает как образованием организмов, так и их распадом; omnia animantium corpora et concepta procreat et generata dissolvit (Firmicus Maternus, De Errore, IV, I, 1). Ее удел — «поглощать» формы и воссоздавать их. Только то, что находится над Луной, «возвышается» над миром становления: supra lunam sunt aeterna omnia (Цицерон, De Republ., VI, 17, 17)[36]. А потому, по мнению Плутарха (De facie in orbe lunae, 942f; здесь я следую изданию и интерпретации P. Raingeard, Paris, 1935, p. 43 sq., 143 sq.), который полагал, что человек состоит из трех частей: тела (soma), души (psyche) и ума (nous), души праведников очищаются на Луне, в то время как их тело восстанавливается на Земле, а ум возрождается на Солнце.

Оппозиции «душа — ум» соответствует двойственность посмертного странствия «Луна — Солнце», что отчасти напоминает традиционное учение Упанишад о «дороге душ» и «пути богов». Питрияна — это лунный путь, ибо душа не была просвещена умом, т. е. не познала Брахман, высшую метафизическую реальность. Человек знает две смерти, пишет Плутарх: первая происходит на земле, у Деметры, когда тело, отделившись от комплекса psyche–nous, вновь превращается в прах (поэтому афиняне называли умерших «demetreioi»); вторая — на Луне, у Персефоны, когда psyche отделяется от nous и поглощается субстанцией Луны. Душа (psyche) остается на Луне, сохраняя в течение некоторого времени грезы и воспоминания земной жизни (994). Души праведников довольно быстро становятся «сухими»; души честолюбцев, людей своевольных, эгоистичных, влюбленных в собственное тело постоянно влечет к себе земля, а потому их поглощение Луной происходит медленнее. Nous притягивается Солнцем, которое и принимает его, поскольку сущность ума родственна солнечной субстанции. Процесс рождения проходит в обратном порядке (945): Луна получает от Солнца nous, который «созревая» и «прорастая» в ней, дает начало новой душе (psyche). Телом же ее обеспечивает земля. Отметим символику «оплодотворения» Луны Солнцем с целью восстановления пары nous — psyche (первая стадия формирования целостной человеческой личности).

М.Ф. Кюмон считает бестелесное единство psyche — nous восточным, а конкретно — семитским по своему происхождению, напоминая в этой связи о том, что евреи признавали «растительную душу» (nephesh), которая оставалась в течение некоторого времени на земле, и «духовную, бесплотную душу» (rouah), отделявшуюся от тела сразу же после смерти человека (М.F. Cumont, Le symbolisme funéraire, р. 200 sq.). Доказательство этого экзотического происхождения М. Кюмон усматривает в ставшей весьма популярной в эпоху Римской империи восточной теологии, где обнаруживается мотив влияния Солнца и Луны на нисходящую от Эмпирея к Земле душу («Халдейские оракулы», op. cit., р. 201). Против подобной гипотезы можно возразить, что представление о двойственности душ и об их двоякой посмертной судьбе встречается в зачаточном виде уже в самых древних греческих преданиях. Платон знает и о двойственности души (Федон), и о ее последующем разделении на три части (Госуд., IV, 434е–441с; X, 611b–612а; Тимей, 69с–72). Что же касается астральной эсхатологии, то последовательный переход образующего душу комплекса от Луны к Солнцу и vice versa в Тимее не прослеживается; по всей видимости, это результат семитского влияния (см. также Guy Soury, La démonologie de Plutarque, Paris, 1942, p. 185). В данном месте, однако, нас интересует представление о Луне как обиталище душ умерших; представление, зафиксированное в ассиро-вавилонской, финикийской, хеттской и анатолийской иконографии, а впоследствии распространившееся на памятники и надгробия по всей Римской империи (ср. Cumont, р. 203). Полумесяц как погребальный символ часто встречается в самых различных районах Европы (ibid., р. 213 sq.). Это не значит, что он пришел вместе с модными в эпоху империи римско-восточными культами, поскольку, например, в Галлии Луна была автохтонным символом, использовавшимся задолго до соприкосновения с римлянами (ibid., р. 217). «Мода» лишь возвратила актуальность архаическим концепциям, переформулировав доисторическую традицию в терминах новой эпохи.

55. Луна и инициация. — Смерть, как мы помним, не является окончательной — ведь Луна не знает смерти. «Подобно тому, как умирает и воскресает Луна, оживем после смерти и мы», — провозглашают индейцы калифорнийского племени мутсунов во время церемоний, которые приурочены к новолунию (Frazer, The belief in immortality, vol. I, р. 69). Во множестве мифов идет речь о «послании», которое передает людям Луна через некое животное (заяц, собака, ящерица); Луна обещает человеку: «Как я умираю и воскресаю, так и ты умрешь, а затем возвратишься к жизни». По ошибке или по злому умыслу «посланник» сообщает прямо противоположное, уверяя человека, что ему, в отличие от Луны, уже никогда не воскреснуть после смерти. Миф этот широко распространен в Африке (ср. Frazer, Belief, I, р. 65 sq.; Folklore in the Old Testament, I, р. 52–65); мы встречаем его также на островах Фиджи, в Австралии, у айнов и т. д. (Belief, I, р. 66). Он объясняет как реальный факт смерти человека, так и церемонии инициации. Фазы Луны — характерный пример веры в воскресение, использовавшийся даже в рамках христианской апологетики. «Luna per omnes menses nascitur, crescit, perficitur, minuitur, consumitur, innovatur, — пишет святой Августин. — Quod in luna per menses, hoc in resurrectione semel in toto tempore» (Sermo, 361, De resurr.; P. L., 39, col. 1605; cp. Cumont, 211, прим. 6)[37]. А значит, мы можем легко понять роль Луны в обрядах инициации, состоящих именно в том, что человек проходит через ритуальную смерть, за которой следует «возрождение»; таким образом посвященный восстанавливает свою подлинную личность в качестве «нового человека».

В австралийских ритуалах инициации «умерший» (неофит) появляется на свет из «могилы» подобно тому, как Луна выходит из темноты (W. Schmidt, Ursprung der Gottesidee, vol. III, p. 757 sq.). У коряков Северо-Восточной Сибири, у гиляков, тлинкитов, тонга и хайда в инициационных обрядах фигурирует медведь («лунное животное»: он исчезает и вновь появляется); медведь играл существенную роль в ритуалах эпохи неолита (ср. Hentze, Mythes, р. 165). А у индейцев помо (Северная Калифорния) медведь гризли сам совершает обряд инициации: он «убивает» кандидатов и выцарапывает им когтями отверстие в спине. Раздетые, а затем облаченные в новые костюмы, кандидаты четыре дня остаются в лесу; в это время им открывают ритуальные тайны (Schmidt, Ursprung, II, р. 235). Кроме того, как показал Ал. Гас (Gahs) в еще не опубликованной монографии (см. ее резюме — Koppers, Pferdeopfer und Pferdekult, р. 314–317), там, где «лунные животные» не фигурируют, и даже в тех случаях, когда никаких прямых ссылок на исчезновение и возвращение Луны не обнаруживается, приходится признать связь различных церемоний инициации с лунарным мифом (это относится ко всему южно-азиатскому региону и к областям, прилегающим к Тихому океану).

В некоторых церемониях шаманской инициации тело кандидата «расчленяется» подобно тому, как дробится и раскалывается Луна (во множестве мифов представлен драматический сюжет разрывания на части или измельчения Луны Солнцем, Богом и т. д.; ср. Krappe, р. 111 sq.). Ту же архетипическую модель мы находим в инициациях, связанных с культом Осириса. Согласно преданию, зафиксированному у Плутарха (De Iside), Осирис царствовал 28 лет и был умерщвлен в тот момент, когда Луна убывала. Гроб, в который положила его Исида, обнаружил Сет, охотившийся в лунную ночь. Он разделил тело Осириса на 14 частей и разбросал их по всему Египту (De Iside, р. 18). Ритуальная эмблема мертвого бога имеет форму молодого месяца. Между смертью и инициацией существует явное сходство. «Вот почему, — говорит Плутарх (De facie, 943b), — мы видим столь близкую аналогию между греческими словами, обозначающими умирание и посвящение». Если посвящение в таинства осуществляется через ритуальную смерть, то смерть может быть уподоблена посвящению. Души, достигающие верхней части Луны, именуются у Плутарха «победителями» и носят венок, как триумфаторы и посвященные в таинства (De facie, 943d).

56. Символика лунного «становления». — «Становление» — это принцип, закон лунного бытия. Наблюдается ли оно в своих драматических моментах (рождение, полнота, исчезновение светила), подчеркиваются ли в нем в первую очередь мотивы «дробления», «разделения», «счета» или оно воспринимается интуитивно, как «волокно», из которого прядутся нити судьбы, — все это, безусловно, зависит от мифотворческих и рациональных способностей конкретных племен, от достигнутого ими культурного уровня. Однако формулы, выражающие подобное «становление», лишь на первый взгляд кажутся гетерогенными. Луна «распределяет», «прядет», «измеряет»; она питает, оплодотворяет, освящает; она же принимает у себя души умерших, очищает и посвящает, — и все это потому, что Луна существо живое, а следовательно, подчиненное ритму вечного становления. Ритм этот непременно присутствует во всех лунарных ритуалах. Иногда обряд полностью воспроизводит фазы Луны, например, индийская церемония пуджа, установленная в тантризме. Согласно одному тантрическому тексту (Лалитасахасранама, стих 255), богиню Трипурасундари следует представлять во время медитации как находящуюся на самой Луне. Баскара Раджа, тантрический автор, уточняет, что пуджа богини должна начинаться в первый день новолуния и продолжаться две светлые недели; в церемонии надлежит участвовать 17 брахманам, каждый из которых символизирует отдельную сторону божества (т. е. особую фазу Луны, титхи). Туччи (Tucci, Tracce di culto lunare in India, р. 424) вполне справедливо указывает на то, что участие брахманов может быть лишь позднейшим нововведением, в архаической же пудже «становление» лунной богини представляли другие лица. И действительно, в трактате Рудраямала (историк, безусловно, авторитетный) описывается традиционный обряд кумари-пуджа, т. е. «поклонение девушке». Данная пуджа также начинается в новолуние и длится 15 вечеров, но вместо 16 брахманов в ней должны участвовать 16 кумари, символизирующих 16 mumxu Луны. Обряд совершается врдхибхедена, т. е. по порядку возрастов: для него нужны 16 девочек и девушек от одного до шестнадцати лет. Каждый вечер одна пуджа представляет соответствующую титхи Луны (Tucci, р. 425). Тантрические ритуалы вообще придают решающее значение женщине и женским божествам (ср. Eliade, Yoga, р. 231 sq.), в данном же случае имеет место полное соответствие между лунарной и женской структурами.