Мирча Элиаде – Трактат по истории религий (страница 37)

Представление о связях и соответствиях между различными сферами Космоса, подчиненными ритмам Луны (дождем, растительностью, плодовитостью животных, духами умерших), обнаруживается даже в такой предельно «чистой» и архаической религии, как религия пигмеев. Празднество новолуния происходит у африканских пигмеев незадолго до начала сезона дождей. Луна, которую они называют Пе, считается «принципом порождения, матерью плодородия и плодовитости» (Trilles, Les Pygmées de la forét equatoriale, Paris, 1933, p. 112). Праздник Луны предназначен исключительно для женщин, подобно тому как в празднестве Солнца участвуют одни лишь мужчины (ibid., р. 113). Поскольку Луна является в то же время «матерью и обителью привидений», женщины, чтобы ее прославить, натираются глиной и растительными соками и становятся таким образом белыми, словно лунный свет или призраки. Праздничный ритуал состоит в приготовлении алкогольного напитка на основе забродивших бананов; его пьют женщины, обессиленные обрядовыми плясками и долгими молитвами, обращенными к Луне. Мужчины не танцуют и даже не сопровождают ритуал ударами в там-там. Луну, «матерь всего живого», просят удалить духов мертвых и привести с собой плодородие, даровав племени изобилие рыбы, дичи, фруктов и множество детей (Trilles, р. 115).

51. Луна и плодородие. — Плодовитость живых существ подчинена Луне точно так же, как и плодоносность растений. Иногда связь между плодородием и Луной несколько усложняется ввиду появления новых религиозных форм, таких, например, как Мать-Земля, аграрные божества и т. п. Но сколько бы религиозных феноменов ни входило в состав этих новых форм, в них по-прежнему заметен лунный атрибут — высший престиж плодородия, периодического рождения, неисчерпаемости жизни. Например, рога, характерный признак великих божеств плодородия, являются символом божественной Magna Mater[34]. Где бы ни встречались нам рога в неолитических культурах (иконография, быкоподобные идолы и т. п.), они всякий раз указывают на присутствие Великой Богини плодородия (О. Menghin, Weltgeschichte der Sternzeit, р. 148, 448). Между тем рог есть не что иное, как образ молодого месяца: «Не подлежит сомнению, что рог стал лунным символом ввиду своего сходства с полумесяцем; вполне очевидно, что двойной рог должен означать два полумесяца, т. е. полное обращение светила» (Hentze, Mythes et symboles, р. 96). С другой стороны, сочетание лунарных символов с символами плодородия часто встречается в иконографии доисторических культур Китая (Каньсу, Ян-чао), где стилизованные рога образуют единый комплекс с «молниями» (дождь — Луна) и ромбами (женский символ; ср. Hentze, рис. 74–82).

Некоторые животные становятся символами или «воплощениями» Луны потому, что их форма или способ существования вызывают ассоциации с судьбой Луны. Это относится к улитке, которая выползает из своей раковины, а затем прячется в нее; к медведю, который исчезает в разгар зимы и снова появляется весной; в лягушке, потому что она надувается, исчезает под водой и снова появляется на поверхности; к собаке, поскольку ее видят на Луне (либо потому, что она выступает в роли мифического предка племени); к змею, так как он появляется и снова исчезает, а кроме того имеет столько же колец, сколько дней у Луны (это предание сохранилось и в греческой традиции: Аристотель, Hist. animal., II, 12; Плиний, Hist. Nat., XI, 82), либо потому, что он — «супруг всех женщин», сбрасывает кожу (т. е. «бессмертен», периодически возрождается) и т. д. Символика змея довольно сложна и многозначна, однако все символы совпадают в одной ключевой идее: змей обновляется, рождается заново и потому бессмертен, а следовательно, он представляет собой лунную «силу» и в этом своем качестве дарует плодовитость, мудрость (способность к пророчеству) и даже бессмертие. Во множестве мифов упоминается имевший роковые последствия «эпизод» — похищение змеем бессмертия, данного человеку богом (Frazer, The Folklore in the Old Testament, vol. I, р. 66 sq.). Но все это лишь более поздние варианты архаического мифа, в котором змей (или морское чудовище) выступает в роли охранителя священного источника или источника бессмертия (Древо Жизни, Источник Молодости, Золотые Яблоки).

Мы можем упомянуть здесь лишь несколько символов и мифов, относящихся к змею, — главным образом те, в которых ясно проявляются присущие ему свойства лунного животного. Во-первых, он связан с женщинами и с плодовитостью: Луна является источником всякого плодородия, и в то же время именно ей подчинены женские циклы. Будучи персонифицирована, она становится «владыкой женщин». Многие народы верили — а некоторые верят до сих пор — что Луна, в облике мужчины или в виде змеи, совокупляется с их женщинами. Поэтому, например, у эскимосов девушки, опасаясь забеременеть, не смотрят на Луну (Briffault, II, р. 585). Австралийцы считают, что Луна, спустившись на землю в образе некоего Дон Жуана, делает женщин беременными, после чего бросает их (Van Gennep, Mythes, р. 101–102). Точно такой же миф до сих пор популярен в Индии (Krappe, Gènese, р. 106).

Змей, будучи эпифанией Луны, играет ту же роль. В Абруццах и в наши дни рассказывают, что змей совокупляется со всеми женщинами (Finamore, Tradizioni popolari abruzzesi, р. 237). Подобные предания существовали также у греков и римлян. Олимпия, мать Александра Великого, играла со змеями (Плутарх, Vita Alex., 1). Знаменитый Арат из Сикиона не был сыном Эскулапа, ибо, как говорит Павсаний (II, 10, 3), мать зачала его от змея. Светоний (Divus Augustus, 94) и Дион Кассий (55, 1) рассказывают, что мать Августа зачала от объятий со змеем в храме Аполлона. Аналогичная легенда существует о Сципионе Старшем. В Германии, Франции, Португалии и других местах женщины (особенно в период менструаций) опасаются того, что во время сна в рот им может заползти змей и они забеременеют (Briffault, II, р. 664). В Индии женщина, которая хочет иметь ребенка, поклоняется кобре. На всем Востоке считают, что с наступлением половой зрелости первый сексуальный контакт происходит у женщин со змеем (ibid., р. 665). Индийское племя комати (провинция Мисор) молит каменных змеев о плодовитости женщин (Frazer, Adonis, р. 81–82). Элиан (Nat. Animal., VI, р. 17) утверждает, что, согласно верованиям евреев, змеи совокупляются с молодыми девушками; это поверье мы находим и в Японии (Briffault, р. 665). Согласно персидскому преданию, менструации начались у первой женщины тотчас же после того, как ее соблазнил змей (Dahnhardt, Natursagen, I, р. 211, 261). В раввинских кругах причину менструаций видят в связи, которую Ева имела в раю со змием (J.A. Eisenmenger, Entdecktes Judentum, I, р. 832 sq.; Briffault, II, р. 666). В Абиссинии верят, что девушке перед свадьбой грозит опасность быть похищенной змеями. В Алжире рассказывают о том, как ускользнувший из-под присмотра змей лишил невинности всех девушек в одной семье. Сходные поверья существуют у готтентотов Восточной Африки, в Сьерра-Леоне и др. местах (ibid.).

Широкому распространению веры в то, что первым супругом женщин является Луна, способствовал, безусловно, менструальный цикл. Папуасы видят в менструации доказательство связей между Луной и женщинами (и молодыми девушками), но в то же самое время в своей иконографии (резьба по дереву) они изображают пресмыкающихся, выползающих из женских гениталий, что подтверждает общность природы Луны и змеи. У чиригано по окончании обряда очищения, следующего за первыми менструациями, женщины всюду гоняются за змеями, которых считают виновниками этого зла (Briffault, II, р. 668). Множество племен видит причину менструального цикла в змее. Его фаллические свойства (одним из первых этнографов, ясно на них указавшим, был Кроули; Crawley, The mystic rose, ed. Besterman, I, р. 23 sq.; II, р. 17, 133) не исключают «консубстанциальности» Луны и змеи, но, напротив, служат для нее подтверждением. В большом числе иконографических памятников, принадлежащих как к неолитическим цивилизациям Азии (например, идол культуры Паныпан в Каньсу; Hentze, Objets rituels, рис. 4–7; или резьба по золоту из Нгань-яна, ibid., рис. 8), так и к цивилизациям американских индейцев (например, бронзовые пластинки из Кальчакуи, Hentze, Mythes, рис. 136) присутствует двоякая символика змеи, украшенной «ромбами» (символ вульвы; ср. Hentze, Mythes, р. 140 sq.; Objets rituels, р. 27 sq.). Этот комплекс имеет, безусловно, эротический смысл; тем не менее сочетание змеи (фаллос) и ромбов выражает одновременно идею дуализма и идею возрождения — идею по преимуществу лунарную, ибо тот же самый мотив мы находим в лунарной иконографии дождя, света и тьмы и пр. (Hentze, Objets rituels, р. 29 sq.).

52. Луна, женщина и змей. — Луна может иметь также и мужские воплощения, но подобные образы (которые нередко отрываются от первоначального смыслового единства и следуют своим собственным путем в сфере мифов и преданий) обусловлены в конечном счете представлением о Луне как об источнике живых реальностей, как о принципе плодородия и периодического обновления. Считается, что змея приносит людям детей — например, в Гватемале (Nathan Miller, The child in primitive society, London, 1926, p. 16), в племени урабунна (Центральная Австралия; предки племени — два змея, которые странствуют по земле, и на месте каждой своей остановки оставляют маи-орли, «духов детей»), у африканских того (гигантский змей, живущий в озере неподалеку от города Клеве, принимает детей из рук верховного бога Наму и приносит их в город, где они и «рождаются» (Ploss, I, р. 586). В Индии начиная с эпохи буддизма в змеях видели источник всеобщего плодородия и изобилия (воды, сокровища; ср. п. 71). В некоторых изображениях из Нагпура представлено совокупление женщин с кобрами (J. H. Rivett-Carnac, Rough Notes on the Snake-symbol in India). Во множестве преданий и легенд современной Индии подчеркиваются благодетельные, способствующие плодовитости свойства змей: они спасают женщин от бесплодия, обеспечивают им многочисленное потомство (Abbe Dubois, Hindu Manners, 2-е изд., 1899, p. 648; W. Crooke, Religion and Folklore, II, 133; Vogel, Indian Serpent-Lore, р. 19).