Мирча Элиаде – Трактат по истории религий (страница 31)

41. Потомство Солнца. — Помимо всего прочего Упулеро способен производить на свет детей (ibid., р. 662). На острове Тимор некоторые племенные вожди именуют себя «сыновьями Солнца» (ibid., р. 658) и претендуют на звание прямых потомков солнечного бога. Стоит обратить внимание на этот миф о Солнце — творце человека и о непосредственных связях (сыновних, семейных) между солярным божеством и определенной группой лиц. Это не значит, что данный миф свидетельствует об особой привилегии солнечного бога: в последующих главах нам еще представится возможность убедиться в том, что в силу иерофанической диалектики любой элемент Космоса (Земля, Вода, Растения) способен обладать антропогоническими функциями; каждый из этих элементов человек может отождествить с абсолютной реальностью и в то же время — с первоисточником бытия, со всеобщим изначальным лоном, которому и он, человек, обязан своей жизнью.

Но в случае с Солнцем эта генеалогия указывает на нечто большее: она отражает перемены, обусловленные соляризацией верховного существа, или превращением Солнца в «оплодотворителя» и «специализированного творца», так сказать, «монополизированного» определенными группами или даже отдельными семьями, например, вождей и владык. Так, у австралийского племени арунта Солнце (женское существо) играет более важную роль, нежели Луна (мужское начало), поскольку считается, что Солнце «имеет вполне конкретную связь с каждым представителем различных социальных групп» (Spencer Gillen, The Arunta, II, р. 426). Подобные отношения известны также у лоритья (Strehlow, I, р. 16) и у племен Юго-Восточной Австралии (Howitt, Native tribes of S. Australia, р. 427). To, что австралийцы считают «конкретной связью с каждым отдельным членом общества» (человек как вид есть творение самого небесного верховного существа, см. п. 12), в других регионах осмысляется как прямая родственная связь типа «отец» или «предок» племени (например, у племен арапахо, ср. Schmidt, Ursprung, II, р. 662, 729, etc.). Индийские корку считают себя потомками Солнца и Луны (Frazer, Worship, p. 616). Тот же тип отношений — ограниченных, правда, государем и благородными семействами — мы обнаружим и в развитых обществах. В Австралии, однако, связь между человеком и Солнцем может получить новую «санкцию» в иной плоскости, а именно через отождествление человека с Солнцем в обряде инициации. Участник его, выкрасив голову в красный цвет, вырывает себе волосы и бороду, проходит через символическую «смерть», а на следующее утро оживает вместе с Солнцем; через этот сценарий посвящения он уподобляется сыну Творца, солярному герою Грогорагалли (Schmidt, Ursprung, III, S. 1056–1057).

42. Солнце как иерофант и психопомп. — Только что упомянутый австралийский ритуал открывает для нас еще один важный элемент, позволяющий объяснить ту роль, которую играет Солнце в иных исторических контекстах и культурных зонах. На примере некоторых австралийских племен мы убедились в том, что Солнце может находиться в определенных отношениях с каждым отдельным членом данной общины. У племен вирадьюри-кимиларои (еще более отсталых, чем арунта и лоритья) отношения эти имеют иной характер: их цель — уподобить посвященного солнечному герою, сыну небесного верховного существа. Посредством ритуала инициации человек превращается в некотором смысле в сына верховного существа, точнее, он вновь им становится благодаря своей ритуальной смерти и последующему воскресению в качестве Солнца. Эти детали свидетельствуют не только о том, что в религии столь примитивных народов, как вирадьюри-кимиларои, Солнце подчинено верховному существу и по велению последнего заботится о «спасении» человека с помощью ритуала инициации. Они также означают, что Солнце может играть важную роль в сфере погребальных верований и, шире, во всем, что связано с посмертной судьбой человека. Кроме того, следует отметить, что Грогорагалли представляет верховному существу душу каждого умершего по отдельности (Schmidt, ibid.); он может представить ее как уже прошедшую инициацию, т. е. как познавшую смерть и воскресение и превратившуюся в «Солнце». Следовательно, Солнце становится прообразом «умершего, который оживает с каждым утром». Весь комплекс верований, связанных с инициацией и верховной властью (к ним мы вскоре вернемся), обусловлен подобным превращением Солнца в бога (героя), который, не зная смерти сам (в отличие, например, от Луны), каждую ночь проходит через царство смерти, а на следующее утро вновь появляется на небосводе, вечный и вечно тождественный самому себе.

Заход Солнца (в отличие от трехдневного отсутствия Луны) воспринимается не как «смерть», но как нисхождение светила в подземную область, в царство мертвых. Солнце обладает особой привилегией, недоступной для Луны: оно пересекает «ад», не проходя при этом само через состояние смерти. И тем не менее предустановленный путь Солнца через подземные области сообщает ему связь со сферой загробного, потустороннего. А значит, после того, как Солнце — в качестве соляризованного верховного существа или оплодотворителя — утрачивает ведущую роль в пантеоне или религиозном опыте какой-либо цивилизации, оно обнаруживает определенную амбивалентность, благодаря которой и открываются новые перспективы для дальнейших модификаций его религиозного смысла.

Эту двойственность можно описать следующим образом: Солнце, хотя и является бессмертным, каждую ночь нисходит в царство мертвых, а значит, оно может уводить с собой людей и после заката предавать их смерти, — но, с другой стороны, оно способно вести души через область «ада» и с наступлением дня возвращать их к свету. Перед нами амбивалентная функция «несущего смерть» психопомпа и посвящающего в таинства иерофанта. Отсюда — широко распространенная в Новой Зеландии и на Новых Гебридах вера в то, что один лишь взгляд на закат Солнца способен вызвать смерть (Williamson, Religious and cosmic beliefs, I, p. 118, II, p. 218 sq.). Солнце влечет за собой, оно «вдыхает» в души живых ту же легкость, с которой оно само — в качестве психопомпа — ведет души умерших через «солнечные врата» на запад. Туземцы пролива Торрес верят в существование мифического острова, который расположен где-то далеко на западе и называется Кибу, «Врата Солнца». Именно туда уносит ветер души умерших (Frazer, Belief in immortality, I, p. 175). Жители острова Гервей считают, что дважды в год, в период каждого солнцестояния, умершие собираются группами, чтобы в момент заката спуститься вслед за Солнцем в подземные области (ibid., II, р. 239). На других полинезийских островах самая западная точка земли называется «местом, куда спрыгивают души» (ibid., II, р. 241).

Весьма распространены в Океании верования о том, что умершие погружаются вслед за Солнцем в океан или переносятся на «солнечных лодках», а также поверья, согласно которым на западе располагается царство мертвых (Frobenius, Weltanshauung der Naturvölker, Weimar, 1898, S. 135 sq., 165 sq.). Души, исчезающие «на закате», ждет, разумеется, далеко не одинаковая судьба: не все они познают то, что мы — весьма приблизительно — могли бы назвать «спасением». Именно в подобных обстоятельствах и вступает в действие сотериологический смысл инициации и причастности к тайным союзам: избранные отделяются от аморфной массы обыкновенных смертных (мотив этого отделения вполне очевиден в мистике верховной власти и «сыновей Солнца»). Так, на островах Гервей Солнце уносит на небо только тех, кто пал в бою; прочих же покойников пожирают божества подземного царства Акаранга и Киру (Frazer, Belief, II, p. 242).

Дихотомия герой (посвященный) — естественная смерть занимает важное место в истории религий, и к ней нам еще предстоит вернуться в особой главе. Оставаясь пока в том же регионе Океании, отметим, что исследователи уже давно указали на параллелизм между следами солярного культа и культом предков (Rivers, History of Melanesian Society, II, p. 549); эти религиозные комплексы находят общее выражение в строительстве мегалитических памятников. С другой стороны, Риверс обнаружил в Полинезии и Меланезии четкую аналогию между расположением мегалитов и зонами распространения тайных союзов (I, р. 289; II, р. 248, 429–430, 456–457). Между тем мегалиты всегда связаны с солярным культом. К примеру, на островах Общества мегалиты (маре) сориентированы на восток (как и фиджийские нанга); на островах Банко существует обычай обмазывать мегалиты красной глиной, чтобы Солнце могло сиять новым блеском. Культ предков (= умерших), тайные союзы (а следовательно, инициации, призванные обеспечить лучшую долю после смерти) и, наконец, солярный культ, — эти три элемента, относящиеся к несовместимым, на первый взгляд, системам, на самом деле тесно между собой связаны; потенциально они сосуществуют уже в архаических лунарных иерофаниях (например, в Австралии).

Специально отметим этот мотив «избрания», «выбора», тесно связанный с погребальными посвятительными ритуалами, практиковавшимися «под знаком» Солнца. Вспомним также о том, что в самых разных регионах мира владыки, вожди считались прямыми потомками Солнца; полинезийские вожди (Perry, Children of the Sun, p. 138 sq.), вожди инков и натчезов (Hocart, Kingship, p. 12 sq.), хеттские цари (именовавшиеся «Мое Солнце»), цари вавилонские (ср. каменные таблицы Набу-апла-иддина), индийский Царь (Ману, VII, 3; V, 96) носят имя и титул «Солнце», «Сын Солнца», «Внук Солнца» или же воплощают Солнце в своем мистическом теле (как в случае с индийским царем). У африканских пастушеских племен массаев (A. Haberlandt в кн. Buschan’s Völkerkunde, I, р. 567), как и в Полинезии (Williamson, II, р. 302 sq.; 322 sq.), одни только вожди способны после своей смерти отождествляться с Солнцем. В общем, перед нами «выбор», «избрание», осуществляемое через ритуал посвящения в тайное общество, либо через то «автоматическое» посвящение, которым является царская власть как таковая. Солярная египетская религия представляет собой в этом смысле идеальный пример, и на нем стоит остановиться подробнее.