Мирча Элиаде – Трактат по истории религий (страница 21)

Ученые до сих пор не в состоянии вполне объяснить свойственную образу Урана уникальность, по крайней мере, ту, которая представлена в Гесиодовом мифе. Почему он — единственный из множества небесных богов — должен без конца производить на свет чудовищ, которых сам же ненавидит, заковывает в цепи, низвергает в Тартар или прячет в утробе Земли? Не было ли здесь какого-то смутного воспоминания (негативно переосмысленного) о том мифологическом изначальном времени, когда творение еще не подчинялось нормам, когда кто угодно мог родиться от кого угодно, когда волк мог возлечь рядом с ягненком, а леопард — рядом с козой? В самом деле, одним из характерных признаков этих первозданных райских времен была абсолютная свобода, проявлявшаяся на всех уровнях действительности, а значит, и в сфере размножения видов. Многочисленные предания повествуют о текучем, неопределенном, странном или чудовищном облике существ, рождавшихся в ту пору, в начале времен. А может быть, своеобразие Урана является рационалистическим комментарием, призванным подчеркнуть и возвысить новый строй бытия, который установила Афродита, а впоследствии поддерживал Зевс; новый уклад, характеризовавшийся устойчивостью видов, порядком, равновесием и иерархией, как они представлялись греческому духу? Или же в борьбе Уранидов следует видеть процесс вытеснения божеств доэллинского субстрата новыми, эллинскими, богами?

24. Зевс. — Как бы мы ни истолковывали эти уродливые и чудовищные порождения, остается фактом то, что задолго до исторических времен Уран исчез из сферы культа. Место Урана занял Зевс, чье имя ясно выражает небесную природу этого бога. Слово «Зевс», как и «Дьяус», сохраняет значения «блеск», «сияние», «день» (cp. санскр. div — «сверкать», «день»; критяне называли день dia: Макробий, I, 15, 14; ср. Cook, Zeus, I, р. 1 sq.); этимологически оно связано как с dios, так и с латинским dies. Понятно, однако, что его сферу не следует ограничивать тем, что слишком часто именуется «сияющим безоблачным, ясным небом», а в его метеорологических функциях не стоит видеть результат позднейшей эволюции или внешних влияний. Оружием Зевса всегда был гром; Зевсу посвящались места, пораженные ударом молнии (энелисии). Титулы Зевса вполне очевидны, и все они более или менее прямо указывают на его связь с бурей, дождем и плодородием. Так, Зевса именуют ombrios и hyettios (дождливым), urios (посылающим попутный ветер), astrapios (поражающим ударом молнии), bronton (громовержцем). Зевса называют georgos (земледельцем) и chtonios (ср. Гесиод, Труды и дни, ст. 465), ибо он правит дождями и обеспечивает плодородие полей. Даже его зооморфный облик (Зевс Ликейский, подобный волку, которому приносили человеческие жертвы», ср. Nilsson, Geschichte, р. 371 sq.), также объясняется сельскохозяйственной магией (жертвоприношения имели место в период засухи, метеорологических бедствий и т. п.).

Давно замечено, что Зевсу, хотя он и является высшим божеством греческого пантеона, посвящено меньше празднеств, нежели другим богам, а его собственный культ существенно беднее. Эта аномалия получала самые разные интерпретации (ср. Nilsson, р. 369). Действительно, Зевс, подобно всем прочим небесным богам, не всегда присутствует в религиозной жизни; тем не менее две чрезвычайно важные сферы, а именно земледелие и искупление, находятся в его власти. Все, от чего зависит хороший урожай (метеорология, дождь), и все, что очищает от грехов, входит в компетенцию Неба. «Очищение» и «посвящение» молнией или же тем, что ее символизирует («ромб», «гром-камень») — это архаические обряды, доказывающие древность не только самих небесных богов, но и бурных, драматических элементов в их образах (п. 12). Многие ученые, загипнотизированные этимологией слова «Diêus», слишком легко забывают о том, что архаическая интуиция небесных божеств представляет собой по своей структуре единое целое. Разумеется, Зевс — это владыка, повелитель и т. п., и, однако, именно Зевс более определенно, чем другие небесные боги, сохранил атрибут «Отца». Он — Zeus pater (ср. Dyaus pitar, Юпитер), прообраз главы патриархального семейства. В его облике Pater familias отражены социальные представления арийских народов. Подобной ролью объясняется и Зевс Ктесий, «Hausvater», которого греки брали с собой во всех своих странствиях и переселениях, видя в нем гений домашнего очага (изображался в форме змеи). «Отец» и «владыка», Зевс совершенно естественным образом превращается в божество города-государства, Зевса Полиея, и именно от него получают свою власть цари. Но все это многообразие форм по-прежнему сводится к одной и той же модели: верховенство принадлежит «Отцу», т. е. Творцу, создателю всех вещей. Этот «творческий» элемент вполне очевиден в образе Зевса, — но не в космогонически плане (ибо Вселенную сотворил не он), а в сфере биокосмической: Зевс — повелитель дождя, ему принадлежит господство над источниками плодородия. Зевс — «творец», поскольку он — «оплодотворитель» (иногда он также и бык; ср. миф о Европе). «Творческие» же функции Зевса связаны в первую очередь с областью небесных, атмосферных явлений и прежде всего — с феноменом дождя. Он — «верховный владыка» одновременно и как правитель, и как «Отец»: нормальное состояние семьи и природы Зевс обеспечивает, с одной стороны, своими творческими силами, а с другой — своей властью блюстителя законов и правил.

25. Юпитер, Один, Таранис и др. — Италийскому Юпитеру, как и Зевсу, поклонялись на возвышенностях. В образе горы сочетаются самые различные символы (п. 31): гора «высока», она ближе всего к небу, над нею собираются тучи и гремит гром. «Избранной» вершиной был, разумеется, Олимп; однако Зевс, как и Юпитер, мог присутствовать на каждом холме. Столь же красноречивы и эпитеты Юпитера: Lucelius, Fulgur, Fulgurator. Юпитеру, как и Зевсу, был посвящен дуб, поскольку именно это дерево чаще всего поражала молния. Капитолийский дуб принадлежал Юпитеру Feretrius, qui ferit, «Юпитеру поражающему»; его также называли Юпитер Lapis, изображая в виде камня. Подобно всем небесным богам, Юпитер карал ударом молнии; в первую очередь наказанию подвергались те, кто не держал слова или нарушал договор. Юпитер Lapis освящал договоры между разными народами; фециал убивал священным камнем поросенка, провозглашая при этом: «Если римский народ нарушит договор, то пусть поразит его молнией Юпитер, как поражаю я сейчас камнем эту свинью!» Юпитер представлял собой высшее божество, абсолютного владыку: Jupiter omnipotens[19], Jupiter Optimus Maximus[20]. Эти титулы сохранились даже в литературных текстах: summe deum regnator (Naevius, fr. 15)[21]; meus pater, deorum regnator, architectus omnibus (Plautus, Amphitr., р. 44 sq.)[22], deum regnator node caeca caelume conspectu abstulit (Accius, fr. 33)[23] и т. д.

Как и подобает истинному повелителю Космоса, Юпитер вмешивается в ход истории не с помощью физической, военной силы (как это делает Марс), но через свои магические способности (Dumézil, Mitra-Varuna, р. 33; Jupiter, Mars, Quirinus, р. 81) специально указал на эту магию Юпитера, напомнив один эпизод из римской истории. Когда сабиняне уже овладели Капитолием и римская армия была готова в панике рассеяться, Ромул обратился к Юпитеру с мольбой: «Избавь римлян от страха, останови их позорное бегство!» В то же самое мгновение, словно под действием волшебных чар, к римлянам вернулось мужество; они атаковали врага и одержали победу (Плутарх, Ромул, 18; Тит Ливий, I, 12). Юпитер вмешался в ход событий магическим образом, непосредственно воздействуя на состояние духа римлян.

Рассказывая о религии семнонов, Тацит (Germania, р. 39) упоминает веру этого германского народа в верховное божество, regnator omnium deus, не сообщая нам, правда, его имени (ср. Closs, Die Religion des Semnonenstammes, passim). Согласно тому же Тациту, германцы поклонялись в первую очередь Меркурию и Марсу, т. е. Вотану (*Wôthanaz; скандинавский Один) и Тюру (*Tiwaz; древний верхненемецкий Zio; англосаксонский Tio; от *tiwaz, соответствующий *Dieūs, deiuos, divus с общим смыслом «бог»). В *Tiwaz усматривали regnator omnium deus (например, Hommel, Die Hauptgottheiten der Germanen bei Tacitus) — древнего германского бога Неба. Top (Донар; *Thunraz), подобно Индре и Юпитеру, бог грозы и войны. Различие между Ураном, который «связывает» своих противников и знает грядущее (именно он предупреждает Кроноса о грозящей тому опасности), и Зевсом, который «героически» сражается, пуская в ход свои молнии, или же между «волшебником» Варуной и «воином» Индрой, — подобное различие (с неизбежными вариациями) мы находим и в германской мифологии. Тор — это прежде всего воитель, защитник богов, архетип германских героев; Один, хотя и ему приходится участвовать в бесчисленных схватках, побеждает «без усилий», благодаря своим «чарам» (вездесущность, метаморфозы, способность парализовать противника, «связав» его страхом). Как показал Дюмезиль (Dieux des Germains, р. 19 sq.), здесь сохраняется архаическое индоарийское противопоставление «владыки-волшебника» и «владыки-героя», обладателей соответственно духовной и физической силы[24].