Миранда Эллис – Молчун (страница 3)
«Вы… вы верите мне?» – её голос дрогнул от надежды.
«Да, – твёрдо сказал Артём. – Я верю. И мне нужна ваша помощь».
Кафе было наполнено дневным гамом, звоном чашек и беззаботными голосами. Артём сидел за столиком у окна, чувствуя себя шпионом в собственной жизни. Когда вошла Вера, он едва узнал её. Она выглядела собраннее, её глаза, хоть и подёрнутые усталостью, горели решимостью.
Он показал ей ключ и рассказал всё. О папке. О дневниках. Об отце. О проекте «Молчун». Он говорил тихо, быстро, опасаясь, что за ними следят.
Вера слушала, не перебивая, её лицо постепенно бледнело.
«Испытуемая №12… – наконец выдохнула она. – Значит, это правда. Я всегда чувствовала, что в моей памяти есть… пустота. Как тёмная комната, в которую я боюсь зайти».
«Эта комната может быть в доме на улице Грибоедова, 12, – сказал Артём. – Я нашёл адрес в дневниках. И этот ключ… Я думаю, он оттуда».
«Вы хотите пойти туда?» – в её голосе прозвучал ужас, но также и любопытство.
«Я должен. Но я не могу один. И… я думаю, вам тоже нужны ответы».
Она посмотрела на него, и в её взгляде он увидел то же самое, что чувствовал сам – смесь панического страха и неодолимой тяги к истине.
«Я пойду с вами, – тихо, но чётко сказала она. – Когда?»
«Сегодня. Ночью».
Они договорились встретиться в полночь у старого дуба на окраине улицы Грибоедова. Расходясь, Артём положил ключ в карман. Он весил теперь как гиря.
Он не знал, что за ними наблюдают. Из окна чёрного седана, припаркованного через дорогу, за ними следил тот самый мужчина со «внимательным» взглядом. Он поднёс к уху телефон.
«Они идут на контакт. Ключ у него. Встреча назначена на полночь». Он помолчал, слушая ответ. На его губах появилась та самая улыбка – только глазами. «Как и планировалось. Эксперимент переходит в активную фазу. Испытуемые движутся к центру лабиринта».
Он положил трубку. Лабиринт, который построили его создатели, ждал своих гостей. И самой страшной ловушкой в нём была не дверь, которую можно открыть ключом, а правда, которая была за ней спрятана.
ЧАСТЬ II
Наследие молчания
ГЛАВА 5
Центр лабиринта
Полночь. Улица Грибоедова погрузилась в сонную, беспросветную темноту. Фонари здесь давно не работали, и единственным источником света была бледная луна, пробивавшаяся сквозь рваные облака. Дом №12 стоял, словно чёрный утёс, его оконные проёмы зияли пустотой.
Артём и Вера молча стояли под сенью старого дуба, его ветви скрипели на ветру, словно предупреждая об опасности. Воздух был холодным и влажным, пахло прелой листвой и пылью.
«Вы уверены?» – шёпотом спросила Вера, её пальцы судорожно сжимали фонарик.
«Нет», – так же тихо ответил Артём. Он не был уверен ни в чём, кроме того, что остановиться теперь – значит сойти с ума. Ключ в его кармане жёг кожу.
Они двинулись к зданию. Заброшенный особняк встретил их облупленным фасадом и заколоченной главной дверью. Обойдя его, они нашли тот самый «запасной выход» – полуразрушенную каменную арку, ведущую вниз, в подвал. Дверь, обитая толстым железом, была заперта.
Сердце Артёма бешено заколотилось. Он вынул ключ. Он подошёл. Со скрипом, преодолевая сопротивление ржавого механизма, замок повернулся.
Тяжёлая дверь отворилась с низким, стонущим звуком, выпустив на них волну спёртого, ледяного воздуха. Он пах озоном, старым металлом и чем-то ещё… чем-то сладковатым и лекарственным.
Включив фонарики, они шагнули внутрь.
Это была не просто комната. Это был лабиринт. Длинный коридор уходил в темноту, по обеим сторонам тянулись двери с маленькими окошками на уровне глаз, похожие на двери в тюремные камеры. Стены были исписаны формулами, схемами мозговой активности и… стихами. Строки, выведенные неровным почерком, повторялись снова и снова:
«Молчун пришёл, чтоб речь украсть,
И в тишине себя познать.
Но в тишине той, в глубине,
Сидит испуганный во мне».
Вера замерла у одной из дверей, направив луч фонаря внутрь.
«Артём… – её голос дрожал. – Посмотри».
Внутри была крошечная комната. На стене висели ремни. Посредине стоял стул. А на полу… на полу лежала истлевшая, детская кукла. Без одной руки.
«Я… я помню этот стул, – прошептала Вера, прижимая ладонь к виску.
– Я помню ремни… и запах… этот лекарственный запах…»
Она начинала вспоминать. Система дала сбой.
ИНТЕРЛЮДИЯ: ДНЕВНИК МИХАИЛА. ЛИСТ 89
Артём вёл Веру дальше, подальше от той двери. Она шла, почти не сознавая, куда, её тело сотрясала мелкая дрожь. Они вышли в более просторное помещение, похожее на старую лабораторию. На столе стояли допотопные компьютеры, валялись катушки с магнитной лентой. А на стене висела большая, пыльная классная доска.
И на ней… на ней мелом была нарисована та самая схема лабиринта с глазом в центре. Но теперь глаз был не один. Рядом с ним была нарисована фигурка человека. И стрелка вела от человека к глазу, а от глаза – к другому человеку, нарисованному схематично, как робот.
Под схемой было написано:
Артём почувствовал, как земля уходит из-под ног.
Это был не просто проект контроля. Это было нечто большее. Нечто чудовищное.
Вдруг сзади раздался скрежет. Тяжёлая дверь в подвал с грохотом захлопнулась. Они услышали щелчок замка.
Они были в ловушке.
Из темноты в дальнем конце коридора послышались шаги. Медленные, размеренные. И тихий, спокойный голос, который они оба узнали – голос Марии, библиотекаря.
«Артём Викторович, Вера… – голос звучал ласково, почти матерински. – Я так рада, что вы нашли дорогу. Вы сделали именно то, что от вас ожидали. Вы вошли в центр лабиринта. Теперь… теперь начинается самое интересное».
Из тени вышла её фигура. В руке она держала небольшой, похожий на фен прибор.
«Спасибо, что активировали «Протокол Эхо», – улыбнулась она. – Михаил был сентиментален. Он думал, что правда освободит. Но правда… правда лишь делает вас идеальными кандидатами на трансфер. Ваши воспоминания, ваши травмы, ваша боль… это идеальный фундамент для нового, совершенного сознания. Сознания Ирины».
Она сделала шаг вперёд, поднимая прибор.
«Пора стереть старое. Пора стать частью системы навсегда».
ГЛАВА 6
Протокол «Эхо»
Ласковый голос Марии висел в спёртом воздухе подвала, словно ядовитый газ. Артём инстинктивно отшатнулся, заслонив собой Веру, которая, казалось, окаменела от ужаса. Луч его фонаря выхватил из тьмы лицо женщины – то самое, улыбчивое и румяное.
Теперь же в её глазах читалась холодная, безразличная уверенность.
«Мария… – голос Артёма прозвучал хрипло. – Что всё это значит? «Трансфер»? «Сознание Ирины»?»
«Всё гениальное просто, Артём Викторович, – она сделала ещё шаг, не опуская прибор. – Тело – всего лишь сосуд. Хрупкий, стареющий, подверженный болезням. Сознание же… сознание можно перенести. Сохранить. Улучшить. Ваш отец и Михаил работали над интерфейсом. Ирина… – она почти благоговейно произнесла это имя, – …предоставила философию. А я… я помогаю с материалом».
«Материалом?» – прошептала Вера, и в её голосе послышались слёзы. «Мы для вас просто… материал?»
«Не просто материал, дорогая, – поправила Мария. – Вы – избранные. Дети участников проекта. Ваша психика с детства готовилась к принятию нового сознания. Это великая честь – стать сосудом для вечности».
Артём сгрёб в кулак всю свою волю. Страх отступал, уступая место ярости. Холодной, сосредоточенной ярости учёного, столкнувшегося с чудовищной гипотезой.
«Вы ошибаетесь, – твёрдо сказал он. – Сознание – это не программа, которую можно скопировать. Это пережитый опыт – прожитый опыт, эмоции, память, сшитые в уникальную нейросеть. Вы не перенесёте сознание. Вы убьёте одну личность и создадите её жалкую пародию».
Мария снисходительно улыбнулась.