Миранда Эллис – Молчун (страница 4)
«Слова, слова… Такие же наивные, как и у вашего отца в конце. Он тоже пытался спорить. А потом… потом мы стёрли ему память и сделали из него примерного сторожа этой развалины. Он даже не помнит, что у него был сын».
У Артёма перехватило дыхание. Отец… был жив? И он… он был здесь? Стражем этого ада?
«Вы… вы стёрли ему память?» – слова застряли в горле.
«Конечно. Неудачный эксперимент подлежит утилизации. Но Ирина милостива. Она дала ему шанс служить. Как и вам».
Внезапно Вера выпрямилась. Её дрожь прошла. В её глазах, полных слёз, вспыхнул огонь.
«Я… я вас помню, – тихо, но чётко сказала она. – Вы были здесь. В белом халате. Вы держали мою руку и говорили, что всё будет хорошо. А потом… потом включали эти звуки…» Она закрыла глаза, её лицо исказилось гримасой боли. «Вы говорили, что единственный способ остановить боль – это перестать быть собой. Вы… вы обещали, что я всё забуду».
Мария на мгновение смутилась. «Протокол не должен был дать таких глубоких воспоминаний… «Эхо» срабатывает слишком рано…»
««Протокол Эхо»… – Артём ухватился за эту нить. – Это ловушка, которую подстроил Михаил. Не для нас. Для вас. Правда – это вирус. И вы сами нас заразили, приведя сюда».
Он посмотрел на Веру. «Вера, что ты ещё помнишь? Всё, что угодно!»
«Я помню… комнату с зеркалом, – она говорила, глотая воздух. – И женщину… она стояла за стеклом и смотрела на меня. Холодная… с глазами, как у змеи…»
«Ирина… – выдохнул Артём. – Ты помнишь Ирину».
Мария поняла, что теряет контроль. Её лицо исказилось. «Довольно! Пора заканчивать этот непредвиденный сеанс терапии!»
Она резко двинулась вперёд, нацеливая прибор на Веру. Артём бросился между ними.
И в этот момент из темноты за спиной Марии возникла тень. Высокая, стремительная. Рука в чёрной перчатке с силой выбила прибор из её руки. Он с грохотом отлетел в угол.
Мария вскрикнула от неожиданности и боли, развернулась и замерла. Перед ней стоял мужчина в тёмной одежде, с капюшоном, натянутым на голову. Его лицо было скрыто в тени, но видна была лишь жёсткая линия сжатого рта.
«Лекса… – прошипела Мария, отступая. – Что это значит? Ты вышел из повиновения?»
Мужчина, которого называли Лексой, не ответил. Он медленно повернул голову, и его взгляд скользнул по Артёму и Вере. В его глазах не было ни злобы, ни сочувствия. Была лишь всепоглощающая, леденящая пустота.
«Система дала сбой, – наконец произнёс он глухим, безжизненным голосом. – Протокол «Эхо» активирован. Ирина приказала ликвидировать угрозу».
«Так сделай это!» – крикнула Мария.
Лекса повернулся к ней.
«Угроза исходит от вас, куратор. Вы нарушили протокол. Вы позволили воспоминаниям просочиться. Вы – ошибка».
Прежде чем Мария успела что-то понять, Лекса совершил одно молниеносное движение. Раздался глухой удар. Мария беззвучно сложилась и рухнула на пол.
В подвале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Артёма и сдавленными всхлипами Веры.
Лекса стоял над телом Марии, словно машина, выполнившая команду. Потом он медленно поднял голову и снова посмотрел на них.
«Вы – не цель. Вы – инструмент, – произнёс он. – Михаил был прав. Правда – это оружие. И теперь оно у вас есть».
Он повернулся и начал уходить в темноту коридора.
«Стой! – крикнул ему Артём. – Кто ты? Почему ты помог нам?»
Лекса остановился, не оборачиваясь.
«Я – первое «Эхо». Они стёрли мой страх. Но не смогли стереть вопрос «Зачем?». Найдите ответ. Пока система не нашла его для вас».
И он растворился во тьме, оставив их в подвале с бездной новых вопросов и телом их несостоявшегося палача.
Артём опустился на колени, пытаясь отдышаться. Он посмотрел на Веру. Она смотрела на него, и в её глазах читался уже не просто страх, а нечто большее – решимость.
«Они стёрли память твоему отцу, – тихо сказала она. – Они превратили его в тень. Мы не можем позволить им сделать это с нами».
Артём кивнул. Лабиринт только начинался. Но теперь у них был проводник – призрачное «Эхо» в лице Лексы. И оружие – правда, которая оказалась страшнее любого прибора для стирания памяти. Они нашли центр лабиринта. Теперь им предстояло найти из него выход.
ГЛАВА 7
Первое эхо
Тишина, наступившая после ухода Лексы, была оглушительной. В ушах у Артёма стоял звон, а перед глазами всё ещё стояло выражение ледяного спокойствия на лице человека-призрака, когда тот обезвреживал Марию. Он сидел на холодном каменном полу, прислонившись к стене, и пытался привести в порядок разбегающиеся мысли. Рядом, укутавшись в своё пальто, сидела Вера. Она не плакала, просто смотрела в одну точку, её плечи время от времени вздрагивали.
«Он… он убил её», – наконец прошептала она, не отрывая взгляда от неподвижного тела под брезентом.
«Или предотвратил то, что было хуже смерти для нас», – мрачно ответил Артём. Его врачебный инстинкт кричал, что нужно проверить пульс, оказать помощь. Но инстинкт выживания был сильнее. Эта женщина была винтиком в машине, которая стремилась стереть их личности. Была ли она теперь просто ошибкой системы, подлежащей исправлению?
«Он назвал себя «Эхом», – тихо проговорила Вера, ломая молчание. Её голос был хриплым, но твёрдым. – Первым Эхом. Что это значит?»
Артём закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. «Михаил не просто заложил бомбу замедленного действия. Он создал… противоядие. Он понимал, что система, построенная на подавлении, не может быть вечной. Рано или поздно в ней должны были появиться сбои. Лекса… он был одним из первых, кого они попытались «усовершенствовать», выжечь в нём страх. Но они не учли, что природа не терпит пустоты. На месте выжженного страха может вырасти что-то иное. Холодный, рациональный вопрос. «Зачем?». И этот вопрос, похоже, оказался сильнее любого их программирования».
Он поднялся, чувствуя, как затекли ноги, и подошёл к классной доске. Схема «трансфера» с глазом в центре казалась теперь ещё более зловещей.
«Они не просто хотели контролировать умы, – продолжил он, водя пальцем по стрелке, ведущей от глаза к схематичному человеку. – Они хотели вечности. Ирина, эта… идея, облечённая в плоть, хотела пересадить своё сознание, свою «сущность», в новые, молодые тела. В тела детей своих же сотрудников. В нас. Мы для них – всего лишь сосуды. Биологическое оборудование для загрузки нового программного обеспечение».
Вера содрогнулась, обхватив себя за плечи. «Значит… всё, что было в моей жизни… мои страхи, мои сны, это ощущение, что за мной наблюдают… всё это было подготовкой? Чтобы я стала… удобным, предварительно отформатированным сосудом?»
«Да, – горько подтвердил Артём. – И мой отец, Виктор, понял это слишком поздно. Он помогал строить фундамент, а потом увидел, какое чудовище должно вырасти на нём. Он попытался остановить машину. И поплатился за это… собой». Он сжал кулаки, чувствуя, как гнев и жалость сдавили ему горло. Мысль о том, что его отец, тот самый добрый и спокойный человек, чьи фотографии стояли дома, был где-то здесь, в этом лабиринте, но не помнил ни сына, ни самого себя, была невыносимой.
Внезапно в дальнем конце коридора послышался скрип. Не шаги, а скорее… шелест, перемешанный с мягким шарканьем. Артём схватил фонарь и направил луч в темноту, сердце заколотилось в предчувствии.
В свете мелькнула фигура. Низкая, сгорбленная. Старик в потрёпанной, засаленной телогрейке, с метлой в руках. Он медленно, с механической точностью, передвигал ею по полу, сгоняя невидимую пыль. Его лицо было покрыто глубокими морщинами, седые волосы редкими прядями падали на лоб. Но самым ужасным были его глаза. Они смотрели пусто и отрешённо, словно окна в заброшенном доме.
«Отец…» – сорвалось с губ Артёма шёпотом, полным неподдельного ужаса. Старик не отреагировал. Он не вздрогнул, не повернул голову. Он продолжал свою бессмысленную работу, двигаясь словно заводная кукла. Он подошёл совсем близко, и Артём смог разглядеть каждую морщинку на его знакомом, но до неузнаваемости чужом лице. В этих глазах не было ни капли осознанности. Ни любви, ни ненависти, ни удивления при виде сына. Просто… абсолютная пустота. Стертая память. Утилизированный эксперимент, оставленный доживать свой век в подземелье, которое он когда-то помогал создавать.
Старик, не глядя на них, прошёл мимо, скрипя своей метлой по каменным плитам, и скрылся в боковом ответвлении коридора, унося с собой часть души Артёма.
Артём стоял, не в силах пошевелиться, чувствуя, как почва уходит у него из-под ног. Он видел призрак своего отца, и этот призрак был страшнее любого монстра из кошмаров.
«Мы должны убираться отсюда, – сказала Вера, вставая. Её голос, полный решимости, вернул его к реальности. – Лекса нас не выдал, но это ненадолго. Они знают, что мы здесь. Они знают, что «Эхо» сработало».
«Куда? – с горькой усмешкой спросил Артём, разводя руками. – Они везде. Библиотекарь, который десятилетиями ждал сигнала, чтобы вручить мне папку… Кто следующий? Мой сосед? Коллега по работе? Пациент? Мы в паутине, Вера. И паук только что почувствовал вибрацию».
«Туда, где они не будут искать, – Вера подошла к тому месту, где стоял Лекса, и наклонилась. Она подняла с пола маленький, смятый клочок бумаги. Видимо, он выпал у него из кармана во время короткой схватки. – Он что-то оставил. Нарочно или случайно?»