Миранда Эллис – Молчун (страница 2)

«Не молодой, но и не старый. Очень спокойный. Одет… обыкновенно. Ничего примечательного. Но взгляд… очень внимательный. Прямо насквозь видел. И улыбался как-то… знаете, не губами, а одними глазами. Сказал: «Тот, кому это нужно, сам найдёт дорогу.» Странный был человек.

Сердце Артёма забилось чаще. Он поблагодарил, сунул папку в портфель и почти бегом направился к выходу. Ему нужно было скорее остаться одному.

Он приехал домой, в свою тихую двухкомнатную квартиру, которая больше походила на продолжение кабинета. Книги везде – на полках, на столе, на полу. Он запер дверь, щёлкнул замком, повесил цепочку. Иррациональный, детский жест.

За рабочим столом он наконец открыл папку.

Внутри лежала стопка пожелтевших листов, исписанных аккуратным, почти каллиграфическим почерком. И на самом верху – чистый белый лист, на котором было написано всего одно предложение:

«Чтобы найти ответ, нужно сначала забыть вопрос».

Под ним – схема, напоминающая лабиринт, в центре которого был нарисован человеческий глаз.

Артём перевернул лист. Его дыхание перехватило.

На обратной стороне была фотография. Старая, чёрно-белая.

На ней – его отец, молодой, каким он почти его не помнил. Отец стоял рядом с двумя другими людьми: женщиной с пронзительным, холодным взглядом и мужчиной, смотрящим в кадр с лёгкой, почти незаметной улыбкой.

Под фотографией стояла дата: 18 октября 1984 года.

И подпись: «Начало проекта «Молчун»».

В ушах зазвенела тишина. Комната поплыла. Он услышал собственный голос, который всего час назад говорил Вере: «Наш разум иногда улавливает сигналы…»

Это был не сигнал. Это был выстрел.

И папка в его руках была оружием, из которого этот выстрел произвели.

ГЛАВА 3

Тени прошлого

Артём не спал всю ночь. Он сидел за столом, окружённый листами из серой папки. Его мир, выстроенный на логике и рациональности, дал трещину. Эти бумаги были не просто архивными документами. Они были обращены напрямую к нему.

Почерк в дневниках был разным. Первые страницы – аккуратные, выверенные. Поздние – нервные, с рваными краями букв, с кляксами, словно автор писал в состоянии крайнего возбуждения.

«…испытуемый №3 демонстрирует полную потерю кратковременной памяти после воздействия по протоколу «Зеркало». Он не помнит своего имени, но сохранил профессиональные навыки. Ирина считает это успехом. Я же вижу в его глазах пустоту. Мы не усилили разум. Мы убили в нём человека…»

«…Вера (испытуемая №12) проявляет удивительную устойчивость. Её психика не ломается, а адаптируется, создавая сложные системы паранойи. Она начала «видеть» наблюдателей. Это её защитный механизм. Ирина хочет усилить давление, чтобы добиться полного контроля. Я должен это остановить…»

Артём вздрогнул. Вера. Та самая Вера, что сидела в его кабинете всего несколько часов назад? Совпадение? Не может быть. Он лихорадочно перебирал листы. И нашёл.

Фотография. Групповой снимок. Молодая девушка с тёмными волосами и огромными, полными ужаса глазами. Подпись: «Испытуемая №12. В. Соколова. Этап «Отражение»».

Рука Артёма дрогнула. Так вот откуда её «бред». Её не ломали. Её… переделывали. И теперь, спустя годы, система снова вышла на неё. Или она сама, сама того не зная, потянулась к тому, кто мог бы её понять? К психологу, чей отец был одним из создателей этого кошмара?

Он снова посмотрел на фотографию отца. На этого мужчину с твёрдым взглядом, который всегда казался ему образцом спокойствия и доброты. Он был частью этого? «Проект Молчун»… Что это было? Секретные исследования? Промывка мозгов?

Его размышления прервал тихий, настойчивый стук в дверь.

Сердце ушло в пятки. Кто в четыре часа утра? Он не двигался, затаив дыхание.

Стук повторился. Три раза. Чётко, металлически. Не кулаком, а чем-то твёрдым.

Артём медленно подошёл к двери и посмотрел в глазок.

На площадке никого не было. Только тусклый свет лампочки.

И тогда он посмотрел вниз. У его порога лежал небольшой конверт. Белый, без каких-либо пометок.

Он отщёлкнул замок, поднял конверт. Он был пуст. Нет, не совсем. Внутри лежал один-единственный предмет – маленький, старый ключ. Ржавый, с зазубренными краями.

На обратной стороне конверта было аккуратно выведено: «Читайте между строк. Ваш отец был не тем, кем вы его считали. И вы – не тот, кем считаете себя вы».

ИНТЕРЛЮДИЯ: ДНЕВНИК МИХАИЛА. ЛИСТ 58

«Сегодня произошёл инцидент с испытуемым №7, Лексой. Мы пытались «выжечь» его базовые страхи – высоту, боль, потерю контроля. Реакция была… неожиданной. Он не сломался. Он не подчинился. Он вошёл в состояние холодной, яростной концентрации. Он посмотрел на Ирину и сказал: «Ты ошибаешься. Страх – это не слабость. Это топливо. Ты просто не умеешь его использовать». В его глазах не было пустоты. В них был вызов. Ирина заинтересовалась. Очень. Она видит в нём не испытуемого, а… коллегу. Это страшнее, чем любое сопротивление. Я должен его остановить. Пока не поздно».

Артём стоял посреди комнаты, сжимая в руке холодный ключ. Он понимал, что игра идёт по чужим правилам. Его кабинет, его знания, его прошлое – всё это стало частью чьего-то плана. Он был не исследователем, а подопытным. Как Вера. Как тот самый Лекса из дневников.

Он подошёл к окну и отодвинул штору. Улица была пустынна. Но в тени напротив, в подъезде старого дома, ему показалось, он увидел движение. Чёрный силуэт, который стоял неподвижно и смотрел. Смотрел прямо на его окно.

«Сквозняк в запертой комнате», – вспомнил он слова Веры.

Щель только что открылась пошире. И в неё уже кто-то смотрел.

Он медленно опустил штору, чувствуя, как стены его аккуратной, упорядоченной жизни рушатся, уступая место чужому, тёмному и невероятно опасному лабиринту. И первый шаг в этот лабиринт он уже сделал, даже не осознавая этого.

Он взял в руки ключ. Этот маленький, ничем не примечательный предмет был теперь единственной нитью, ведущей к разгадке. Но куда он подходил? И что откроет эта дверь?

ГЛАВА 4

Ключ от лабиринта

Рассвет застал Артёма в кресле, с ключом в руке. Он чувствовал себя так, будто его мозг пережил короткое замыкание. Мысли метались, натыкаясь на обрывки фраз из дневников, на фотографию отца, на испуганное лицо Веры. «Проект Молчун». Система. Испытуемый №7 – Лекса. И этот ключ… Он был материальным доказательством того, что всё происходящее – не паранойя, не «когнитивная ошибка». Это была реальность, наступающая на него со всех сторон.

Он встал, подошёл к книжному шкафу и провёл пальцем по корешкам. Его взгляд упал на старую семейную фотографию в деревянной рамке: он, ребёнком, и его отец, Виктор, на даче. Отец смотрел в камеру с той самой мягкой, спокойной улыбкой, которая теперь казалась Артёму маской. Что скрывалось за ней? Архитектор пыток? Или… жертва?

«Читайте между строк»

, – гласила записка.

Он вернулся к дневникам. На этот раз он искал не описания экспериментов, а намёки. Случайные пометки на полях. Слова, подчёркнутые дважды.

И нашёл. На странице, где Михаил в отчаянии описывал «инцидент с Лексой», в самом низу, почти незаметно, было выведено: «Ул. Грибоедова, 12. Подвал. Запасной выход».

Адрес. Это был адрес.

Ул. Грибоедова, 12 – старое, дореволюционное здание, некогда бывшее институтом физиотерапии, а ныне заброшенное и ожидающее реконструкции. Идеальное место, чтобы спрятать лабораторию.

Сердце Артёма заколотилось. Это была ловушка? Или… единственный шанс найти ответы? Ключ в его руке вдруг показался ему горячим. Он смотрел на зазубренный край. Мог ли он подойти к двери в том самом подвале?

Он не мог сидеть сложа руки. Ему нужно было действовать. Но идти туда одному было безумием.

«Вера», – пронеслось в его голове. Она была там. Она была частью этого. И её «паранойя» была искажённым знанием, которое она не могла осознать. Ей было так же страшно, как и ему. Может быть, даже страшнее.

ИНТЕРЛЮДИЯ: ЗАПИСЬ ИРИНЫ (расшифровка аудиодневника)

«…Михаил слабеет. Его моральные терзания становятся угрозой для проекта. Он верит в испытуемых людей. Это непозволительная роскошь. Лекса… вот интересный материал. В нём нет страха перед болью. В нём есть страх перед бессмысленностью. Мы можем это использовать. Если Михаил – сердце системы, то Лекса может стать её кулаком. Что же до новой партии… Дети участников проекта демонстрируют удивительную восприимчивость. Особенно сын Виктора. Мальчик растёт, даже не подозревая, что является частью нашего самого долгосрочного эксперимента. Наследственность. Самая надёжная ловушка».

Артём позвонил Вере. Трубку она взяла не сразу, и её голос прозвучал хрипло, словно она плакала.

«Вера, это Артём. Послушайте, мне нужно с вами встретиться. Срочно».

«Они были снова, доктор… – прошептала она. – На этот раз… один из них оставил мне записку. Там был нарисован… глаз».

Ледяная рука сжала сердце Артёма. Тот самый глаз из лабиринта на листе в папке.

«Что было в записке, Вера?»

«Всего одно слово… «Помнишь?».

Он закрыл глаза. Система не просто наблюдала. Она активировала своих агентов. Или… своих жертв.

«Вера, я знаю, что это звучит безумно, но то, что с вами происходит – это не бред. Это реальность. И я, кажется, начинаю понимать, что это такое. Встретьтесь со мной. Сегодня. Днём, в людном месте. В кафе на площади Ленина».

Она долго молчала.